Страница 68 из 168
– Я не спал всю ночь: лежал без сна и думал. Ты приняла позор на себя, хотя совершенно ни в чем не виновата, и, я уверен, не захочешь впутывать в это Фрэнка.
Мэгги подошла к дивану и, опустившись на колени, уткнулась лицом в подушки. Мистер Бакстон замолчал, решив, что она его не слушает, потом все же заговорил:
– Прошу: прояви благоразумие и посмотри правде в глаза. Я хочу кое-что тебе предложить.
– Я слушаю вас, – еле слышно проговорила Мэгги.
– Ты знаешь, что я против вашей помолвки. Фрэнку всего двадцать три, и он еще сам не знает, чего хочет. К тому же он может жениться на ком угодно.
– Но выбрал он меня, – пробормотала Мэгги.
– Конечно-конечно, но ты же не станешь удерживать его после того, что произошло, и не допустишь, чтобы на этого честнейшего молодого человека указывали пальцем как на зятя мошенника и вора, правда? Я никогда не желал ему такой судьбы, какую он для себя избрал, но теперь! Ты вот обрадовалась, что твой отец не дожил до этого дня, и совершенно правильно: как не пожелала бы бесчестья своему отцу, так не поступишь и с Фрэнком. Судя по тому, что слышал мистер Генри, Эдвард опозорил свою семью не только этим деянием. Если бы Эдвард стал полноправным адвокатом, то его непременно лишили бы права практики за все его дела. Только представь, что светлое чистое имя Фрэнка будет запятнано связью с таким негодяем! Мистер Генри уверен, что все то, что уже известно об Эдварде, вполне может послужить основанием для того, чтобы Фрэнк отказался от данного тебе обещания.
Мэгги подняла свое бледное заплаканное лицо: глаза покраснели, а губы, наоборот, побелели, – и с негодованием воскликнула:
– «Мистер Генри, Мистер Генри!» Кто такой этот мистер Генри и какое отношение имеет ко мне?
Гостя поразило, как изменилось выражение обычно милого и кроткого лица Мэгги: сейчас оно было полно исступления и высокомерия, – но ради сына он готов был на все и быстро взял себя в руки.
– Мистер Генри – мой управляющий и просто честный человек, который принимает близко к сердцу все, что происходит в моей семье. Он знал, как сильно меня расстроило известие о вашей помолвке, но моя былая неприязнь к решению сына попросту ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Будь же благоразумной, дорогое дитя. Я не останусь в долгу, если ты выполнишь мою просьбу. Тебе необходимо понять, что эти печальные события должны положить конец всяким отношениям между тобой и Фрэнком, а еще узнать, почему я намерен наказать Эдварда за его черную неблагодарность, не говоря о мошенничестве. Так вот. Не знаю, что посоветовал бы в этой ситуации мистер Генри, но мне пришло в голову вот что. Если напишешь Фрэнку письмо, в котором сообщишь, что по причинам, которые никогда не должны быть преданы огласке…
– Вы хотите утаить это от Фрэнка? – не дала ему договорить Мэгги, вновь поднимая голову. – Но почему?
– Почему? О господи! Ты меня просто поражаешь. Но позволь мне закончить. Если напишешь Фрэнку, что по причинам, которые никогда не должны быть преданы огласке, разрываешь с ним всяческие отношения (конец которым, по сути, положило поведение Эдварда), я поеду в Вудчестер и заберу заявление, ибо я не собираюсь выдвигать против него обвинение. Эдварда больше не станут разыскивать. Если хочешь спасти своего брата, ты напишешь это письмо и расторгнешь помолвку.
Мистер Бакстон замолчал в ожидании ответа, но Мэгги не произнесла ни слова, поэтому спустя некоторое время добавил:
– Будь уверена: если дело дойдет до суда, его наверняка отправят на каторгу.
Как раз в этот самый момент в буфете звякнула чашка. Мистер Бакстон не обратил на это никакого внимания, но Мэгги услышала и, поднявшись с колен, жестко и на удивление спокойно заявила:
– Вы должны уйти! Я знаю вас и понимаю, что вы даже не осознавали, как были со мной жестоки, потребовав отказаться от надежды и смысла моей жизни.
Терзавшая ее боль так сдавила горло, что она не смогла говорить, и, чуть сконфузившись, не очень уверенно проговорил мистер Бакстон:
– Но я сказал правду…
– Именно это и наполнило ваши слова такой жестокостью. Но я знаю, что вы не хотели причинить мне боль. Просто очень тяжело вот так неожиданно обнаружить, что тот, кто когда-то невинным ребенком сидел у вас на коленях, превратился в чудовище – порочное и лишенное всякого стыда.
– Возможно, я был слишком прямолинеен, – признал мистер Бакстон, – но ради благополучия сына мне пришлось рассказать тебе правду. Так ты напишешь письмо?
Мэгги не знала, что делать: ее внимание отвлекали звуки, которым мистер Бакстон не придавал значения.
– Я не могу ответить сейчас: дайте мне время подумать, – а теперь вам лучше уйти. Если мне суждено выполнить вашу просьбу, Господь даст сил и, возможно, утешит в скорби, но сейчас… нет, не могу ничего сказать. Прощайте!
– Я уверен: ты поступишь правильно, если и правда любишь моего сына.
– Уходите! – едва сдерживая слезы, повторила Мэгги.
– Что ж, хорошо, но через два часа я вернусь, ради твоего же блага, ибо время дорого. Ведь уже сейчас, пока мы здесь говорим, возможно, его берут под арест.
Мистер Бакстон ушел, и Мэгги, с трудом пытаясь сохранить спокойствие и собраться с мыслями, на мгновение забыла, что Эдвард рядом, и потому, когда дверцы буфета открылись и из образовавшейся щели показалась голова брата, вздрогнула от неожиданности.
– Он ушел? Я думал, что задохнусь. Как долго ты с ним разговаривала, Мэгги! В какой-то момент я даже испугался, что ты сядешь писать письмо прямо сейчас, а он будет ждать и давать тебе советы.
– О господи! Ну что за напасти! Мало было проблем с помолвкой – так еще и это…
Мэгги не смогла сдержать слез, и Эдвард попытался ее успокоить:
– Ну-ну! Теперь все позади. Признаюсь, я и сам изрядно перепугался, но ты молодец: держалась как надо. Впрочем, я и не сомневался, что ты готова на все ради меня.
В этот момент открылась дверь и в гостиную вошла миссис Браун.
– Эдвард, дорогой! Как мило с твоей стороны, какой приятный сюрприз! Мы и не думали увидеть тебя так скоро. Я не раз говорила, что ты мог бы приехать на денек из Вудчестера.
Тут ее взгляд обратился к дочери.
– В чем дело, Мэгги? Выглядишь такой измученной: всю свою красоту растеряла, – ты не находишь, Эдвард? Где завтрак? Я думала, все уже готово. Так что же случилось? Почему вы молчите?
Брат и сестра не отвечали, и миссис Браун охватило беспокойство. Мэгги предоставила возможность объясниться Эдварду, и тот начал: