Страница 69 из 168
– Мама, из-за не слишком хороших поступков я попал в неприятности, но наша дорогая Мэгги обещала помочь мне из них выпутаться.
Миссис Браун озадачили его слова и сильно встревожили.
– Я всего лишь позволил себе небольшую вольность и вписал имя мистера Бакстона в купчую, и все.
По лицу миссис Браун было понятно, что до нее понемногу доходит смысл сказанного.
– Но ведь это подделка документов… разве нет? – наконец в ужасе произнесла она.
– Ну да: по закону именно так, – признался Эдвард. – Я же подумал, что взять взаймы у старого друга, который всегда был готов одолжить мне денег, вполне нормально.
– А он об этом знает? Как отнесся к твоему поступку? – спросила миссис Браун, уже предчувствуя неладное.
– Знает, и он просто вне себя от ярости, хотя поначалу вел себя довольно сдержанно. Мне еще никогда не было так страшно!
– Он что, был здесь? – испуганно воскликнула миссис Браун.
– О да. У них с Мэгги был долгий разговор, пока я прятался в буфете: ни за какие деньги не согласился бы снова пережить последние полчаса, – но потом они вроде бы пришли к соглашению.
– Нет, Эдвард, ничего подобного, – твердо возразила Мэгги, хоть голос ее и дрожал.
– Ну хорошо… почти пришли. Надо просто расторгнуть помолвку, и тогда никто не будет меня преследовать.
– Ты хочешь сказать, что Мэгги должна расторгнуть помолвку с мистером Бакстоном? – переспросила миссис Браун, словно до нее никак не доходил смысл его слов.
– Да. Было же ясно с самого начала, что из этого все равно ничего не выйдет: старик Бакстон сопротивлялся бы до скончания света, и, рано или поздно, Фрэнку надоело бы ждать. Если бы Мэгги хватило духу, она бы давно уже его затащила под венец, и это избавило бы меня от такого ужаса, потому что они не смогли бы натравить полицию на своего родственника.
– Эдвард, дорогой, ты хочешь сказать, что тебя ищет полиция? – совершенно ошарашенная, спросила миссис Браун, до которой наконец начало доходить, в какую серьезную передрягу попал ее сын.
– Именно, – ответил Эдвард. – Но после того, что пообещал сегодня утром мистер Бакстон, это уже не имеет значения.
– Он ничего не обещал, – возразила Мэгги.
Резко развернувшись, Эдвард в упор посмотрел на сестру, подошел и, больно сжав ее запястья, процедил сквозь зубы:
– Что ты хочешь этим сказать, Мэгги? Будешь держаться за своего возлюбленного, несмотря ни на что, и допустишь, чтобы твоего родного брата отправили на каторгу? Ну же, отвечай!
Мэгги в ужасе взглянула на него и попыталась заговорить, но слова не шли из пересохшего горла. Наконец, сделав над собой усилие, она выдавила:
– Ты должен дать мне время подумать. С Божьей помощью я поступлю так, как будет правильно.
– А что, спасение родного брата – неправильно?
Эдвард в порыве гнева оттолкнул ее, и Мэгги, поднимаясь с дивана и стараясь не упасть, потому что комната вдруг закружилась у нее перед глазами, сказала:
– Мне нужно побыть одной.
Она слышала голоса матери и брата, хотя и не понимала значения произносимых ими слов. Выходя из дому через кухню, Мэгги вдруг вспомнила про Нэнси, совершенно беспомощную и всеми позабытую, и, как ни тяжело ей было вынести это промедление, когда ей так хотелось поскорее остаться в одиночестве, приступила к своим обязанностям и приготовила завтрак для несчастной старой служанки.
Когда она пришла с подносом в комнату Нэнси, та сразу поняла: что-то случилось, – и спросила:
– Вы чем-то встревожены? Не хотите – не говорите, только, пожалуйста, перестаньте плакать. Я помолюсь за вас, дитя мое, и Господь поможет.
– Спасибо, Нэнси. Помолись! – тихо сказала Мэгги и вышла из комнаты.