Страница 57 из 168
Неужели в предложении Фрэнка мать интересовало только это? Ее замечания расстроили Мэгги больше, чем можно было ожидать. Девушка все еще никак не могла успокоиться, поэтому ей хотелось укрыться в тени терновника и спокойно поразмышлять в тишине.
В столовой появилась Нэнси и принялась раскладывать в буфете ложки и расставлять бокалы и, всегда такая осторожная, нечаянно один уронила. Служанка быстро взглянула на госпожу, ожидая всплеска эмоций, но миссис Браун неожиданно спокойно произнесла:
– Ничего страшного, Нэнси: это всего лишь бокал. Мэгги скоро выходит замуж, так что нам нужно купить новый сервиз для свадебного обеда.
Нэнси ошеломленно взглянула на мать и дочь, а когда до нее дошел наконец смысл сказанного, многозначительно посмотрела на миссис Браун и очень тихо произнесла:
– Думаю, в следующий раз я схожу за водой сама: вдруг удача улыбнется и мне. Подумать только, как я жалела мисс Мэгги сегодня утром! «Бедная девочка, – думала я, – потеряла столько времени у этого проклятого родника и так устала». Должна признаться, что иногда, когда остаюсь одна, я бранюсь: от этого, говорят, очищается кровь. Я уж хотела отправиться ей на помощь, но, полагаю, она получила ее из других рук. Могу я предположить, как имя этого молодого человека?
– Четыре тысячи в год, Нэнси! – ликующе воскликнула миссис Браун.
– Доброе сердце, веселый нрав и легкая походка. А еще он благородно и учтиво обходится и с бедными, и с богатыми. Да-да, кажется, я знаю его имя. И не придется переделывать такие красивые и аккуратные буквы М.Б., вышитые алыми нитками. Что ж, рано или поздно это случается со всеми, кроме меня.
Преданная старая служанка подошла к Мэгги и ласково обняла за плечи, и девушка в ответ обвила шею Нэнси руками и поцеловала в смуглую морщинистую щеку.
– Да благословит вас Господь, дитя мое, – торжественно произнесла Нэнси, и потаенные уголки сердца Мэгги вновь наполнились тихой умиротворяющей музыкой.
Спрятавшись за занавеской из муслина, слегка покачивавшейся от полуденного ветерка, Мэгги принялась поджидать возлюбленного. Когда до ее слуха донеслись звуки решительных шагов, она едва успела отпрянуть от окна, лишь краешком глаза увидев Фрэнка, но даже этого взгляда хватило, чтобы понять: прошедшие с их последней встречи часы были исполнены для него такой же тревоги, как и для нее самой.
Когда он появился на пороге гостиной, его лицо светилось счастьем, и он радостно направился к пребывавшей в замешательстве миссис Браун, которая никак не могла решить, как ей теперь к нему относиться: как к суженому дочери или как к сыну самого важного из ее знакомых.
– Все мы весьма признательны вам за честь, оказанную нашей семье! – произнесла миссис Браун.
Фрэнк был явно озадачен, поскольку совершенно не понимал, какой чести, сам того не подозревая, удостоил эту семью. Когда же до него дошел смысл сказанного, его ответ прозвучал весело, искренне и вместе с тем уважительно по отношению к будущей теще:
– Нет, это я безмерно благодарен за оказанную нашей семьей честь.
В своем лучшем воскресном платье, которое впервые надела не для похода в церковь, Нэнси внесла поднос с чаем.
После чая Фрэнк спросил Мэгги, не желает ли немного прогуляться, и они, поднявшись по тропе, медленно побрели по вересковой пустоши, такой же необъятной и безграничной, как их любовь.
– Ты поговорил с отцом? – спросила Мэгги, и сердце ее сжалось от смутной тревоги.
– Да, – коротко ответил Фрэнк.
Мэгги боялась спросить, как мистер Бакстон воспринял известие, потом все-таки решилась:
– И что он сказал?
– О! Очевидно, он не подозревал о моих чувствах к тебе, и ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать сказанное. Кажется, он питал какую-то надежду, что мы с Эрминией станем парой, но мы уже когда-то обсуждали с ней это и пришли к выводу, что никогда не полюбим друг друга, даже если останемся последними на земле. Эрминия – очень разумное маленькое создание – сказала, что нисколько не удивится, если в тебя влюбится какой-нибудь молодой человек. Нет-нет, Мэгги, не опускай голову: мне хочется видеть твое лицо.
– Мне жаль, что твоему отцу не понравилось твое намерение жениться на мне, – печально проговорила девушка.
– Мне тоже. Нужно просто дать ему время. Не бойся, он непременно передумает, ведь у него такой хороший вкус и чутье. К тому же тебя просто невозможно не любить.
Фрэнк не решился сказать Мэгги правду: известие об их помолвке отец воспринял очень плохо. Поначалу молодой человек был удивлен и раздосадован его убежденностью в том, что он непременно должен жениться на своей кузине, которая очень к нему привязана, независимо от того, какие чувства испытывал к ней Фрэнк, но, откровенно рассказав обо всем Эрминии, он выяснил, что, как и он, она не имела понятия о планах дяди на их счет и была бы рада любому событию, которое помогло бы их расстроить.
Более того, на следующий день после отъезда Фрэнка в Кембридж девушка приехала к подруге. Оставив лошадь на попечение грума на вершине холма, рядом с ельником, она привычно сбежала по склону. Мэгги вышла навстречу, гадая, сказал ли ей Фрэнк правду и действительно ли Минни совершенно к нему равнодушна, хоть и живет с ним под одной крышей. Эрминия порывисто обняла подругу, и они уселись на ступенях крыльца.
– Не решилась спуститься с холма верхом и оставила Джема с лошадью наверху, так что я ненадолго. А теперь, Мэгги, немедленно спой мне посвященную Фрэнку рапсодию. Ну разве он не чудо? О, я так рада! Ну же, перестань улыбаться и краснеть и расскажи мне все. Мне так хотелось познакомиться с кем-то из влюбленных, чтобы понять, что это за чувство, вот я и приехала сюда сразу, как смогла. Фрэнк только уехал, а до этого имел еще одну продолжительную беседу с моим дядей, но, боюсь, они так и не пришли к согласию.
– Неудивительно, что он считает, будто я недостаточно хороша для Фрэнка.
– Нет! Причина в том, что он никого не считает достойным его образцового сына.
– Он считает достойной тебя, дорогая Эрминия.