Страница 58 из 168
– Значит, Фрэнк рассказал тебе, да? Полагаю, у нас больше не будет семейных секретов, – рассмеялась девушка. – Но, уверяю, у меня была сильная соперница в лице леди Аделии Каслмейн, дочери герцога Уайта. Мой дядя считает ее самой красивой женщиной из всех, что ему когда-либо приходилось встречать, хоть видел он ее единственный раз в жизни на скачках в Вудчестере и они не перемолвились ни словом. Но даже если бы Фрэнк сделал ей предложение, мой дядя все равно был бы недоволен, ведь принцесса Виктория еще свободна. Ни одна девушка не будет хороша для Фрэнка до тех пор, пока есть кто-то лучше. Но, Мэгги, ты наверняка развеселилась бы, увидев, как дядя обращался со мной на протяжении всего дня, хотя сейчас у тебя в глазах стоят слезы, которые наверняка смог бы осушить поцелуй. Дядя почему-то решил, что я страдаю от неразделенной любви, и потому за завтраком буквально не сводил с меня глаз. А когда я съела целое гнездо яиц и без счета тостов, он позвонил в колокольчик и попросил принести запеченную форель. Я даже не подозревала, что ее принесли для меня, и отказалась есть, поэтому он вздохнул самым печальным образом и промолвил: «Моя бедная Эрминия!» И если бы не Фрэнк, сидевший за столом с несчастным видом, я непременно рассмеялась бы в голос.
– Фрэнк выглядел несчастным? – встревожилась Мэгги.
– Вот видишь! Ты оживляешься, лишь когда слышишь его имя.
– Нет, он действительно показался тебе несчастным? – не унималась Мэгги.
– Не могу сказать, что он был слишком уж счастлив, мой дорогой мышонок, но все было совсем иначе, когда он вернулся домой после встречи с тобой. Знаешь, тебе всегда удавалось сделать так, чтобы человек забыл о всех своих проблемах. Ты и моя тетя Бакстон – единственные, кто обладает таким талантом.
– Мне очень жаль, что у Фрэнка возникли проблемы, – вздохнула Мэгги.
– Думаю, это ему на пользу. Только подумай, как удачно складывалась вся его жизнь. В Итоне его встречали с почестями, написали его портрет. В Кембридже тоже ничего не изменилось. Мне кажется, не случись в его жизни парочки неприятностей, через несколько лет он стал бы невыносимо высокомерным!
– Высокомерным! О, Эрминия, как ты можешь такое говорить?
– Но это же правда! Так уж случилось, что природа наградила его добрым нравом, и потому его сильная воля не вызывает ни неприятия, ни раздражения. Но едва лишь им овладеет какое-то неподходящее желание, увидишь, каким он станет неистовым и высокомерным, поэтому упорство моего дяди ему только на пользу. Как сказала бы моя дорогая, любимая тетушка Бакстон, в этом есть святая цель. А вот чего не сказала бы тетя, скажу тебе я: дураки спешат туда, куда ангелы и ступить боятся. Думаю, на этот раз цель состоит в том, чтобы преподать мастеру Фрэнку урок терпения и покорности.
– Эрминия, как ты могла… – Мэгги осеклась.
– Я знаю, что ты хочешь сказать. Как я могла не влюбиться в него? Думаю, для меня он недостаточно загадочен и скрытен. Мне бы понравился мужчина, окруженный непроглядной завесой тайны, такой, который постоянно оставался бы для меня загадкой. К тому же представь, как бы мы, два человека, обладающие сильной волей, постоянно сталкивались лбами! Мой дядя оказался очень недальновиден. Полагаю, его совершенно не интересовало, сойдемся ли мы характерами, поскольку он думал лишь о том, чтобы объединить принадлежащие нам состояния!
– Как тебе не стыдно, Эрминия! Никто не думает о деньгах меньше, чем мистер Бакстон!
– Ты защищаешь его, как настоящая невестка! Хотя если серьезно, то, мне кажется, он начал проявлять интерес к деньгам. Но нужны они ему не для собственных нужд, а для того, чтобы Фрэнк добился успеха в жизни. Знаешь, с тех самых пор, как вернулась домой на Рождество, я стала замечать, что дядя все больше беспокоится, чтобы принадлежащая ему собственность приносила как можно больше прибыли, хотя раньше его это совершенно не интересовало. Мне кажется, он и сам этого не осознает, но в глаза бросились кое-какие мелочи, свидетельствующие о том, что в старости он может превратиться в самого настоящего скрягу. – Эрминия тяжело вздохнула.
Мэгги почти сочувствовала мистеру Бакстону, стремившемуся обрести то, что, по его мнению, принесло бы благо его сыну Фрэнку. И, несмотря на свою убежденность в том, что деньги не могут сделать счастливым (Эрминия придерживалась точно такого же мнения), она не смогла сдержаться и произнесла:
– О! Как бы мне хотелось обладать состоянием! Я бы все с радостью отдала мистеру Бакстону.
– Боже, Мэгги! Не говори глупости! Никогда не слышала, чтобы ты высказывала какие-то желания, каких у тебя не было прежде, поэтому воспользуюсь случаем, чтобы отчитать тебя за глупость. Хотя нет, не стану, поскольку ты выглядишь слишком измотанной всеми этими переживаниями. К тому же мне нужно идти, иначе Джем будет гадать, куда я запропастилась. Моя дорогая невестка, я буду очень часто тебя навещать, и, возможно, ты все же выслушаешь мою отповедь.