Страница 31 из 168
– Мистер Бакстон, вы не можете исполнить свою угрозу, я знаю. Только задумайтесь! Мой отец был вашим добрым другом. Даже если поведение Эдварда запятнало память о вашей дружбе, нельзя же помнить об этом его проступке вечно. Если сейчас вы сделаете то, чем угрожаете, то потом, когда ваша жизнь начнет постепенно угасать, представая перед мысленным взором чередой смутных событий и давая пищу для размышлений, вспомните дни своей юности, а также сына одного из своих друзей. Да, он в минуту слабости поступил дурно, но это скорее слабость, нежели порок. А вот если вы отправите его в тюрьму, он станет по-настоящему порочным. Господь милостив… мы даже не знаем насколько. О, сэр, я так уверена, что вы тоже сможете смилостивиться и дать моему брату – моему бедному грешнику брату – шанс, что расскажу вам все. Я взываю к вашему состраданию, ибо Эдвард сейчас дома – несчастный и отчаявшийся, – а моя мать слишком потрясена, чтобы понять, какое нас постигло несчастье. Мы действительно очень несчастны из-за обрушившегося на нас позора.
Пока Мэгги говорила, поднялся сильный ветер, пронесся над верхушками пихт, и они задрожали от его порывов, а потом застонали, словно дух Ариэля
[6]
[Персонаж пьесы У. Шекспира «Буря».]
, заключенный в их пышных игольчатых лапах, сплетенных над головами, подобно шатру, вдруг решил заявить о своем присутствии. То ли шум ветра, то ли воображение мистера Бакстона вдруг породило эхо, вторившее словам Мэгги, мольбу, прозвучавшую в ее голосе, печальный отзвук сожаления – отчетливый, но вместе с тем сливавшийся с речью девушки, – тихий шепот, который растворился в воздухе, когда ее голос замер в тревожном ожидании.
Возможно, случилось так, что Мэгги, воспитанная в любви и заботе миссис Бакстон, освободившейся от всех земных печалей и горестей, переняла ее излюбленные выражения и манеру речи этой леди, но, как бы то ни было, когда девушка заговорила, мистеру Бакстону почему-то показалось, что он услышал голос покойной жены, молившей о милосердии. По крайней мере, именно этим он, пожалуй, объяснил бы внезапно возникшую мысль, что сказала бы она в данной ситуации. Когда Мэгги заговорила, ему отчетливо вспомнились исполненные сочувствия и великодушные слова жены, когда она утешала его в минуты отчаяния и гнева, и потому тон его смягчился, а во взгляде впервые промелькнула растерянность.
– Но ты все равно не убережешь Фрэнка от бесчестья, – произнес мистер Бакстон, и на сей раз в его голосе прозвучало сомнение в правильности принятого решения.
– Если Фрэнк пожелает, я тихо и незаметно исчезну из его жизни навсегда: даю вам слово перед Богом, – не стану умолять и жаловаться, не выкажу ни малейшего удивления, услышав его решение, и благословлю каждое его деяние, каким бы оно ни было.
– Но как поступить с Эдвардом? – в раздумье спросил мистер Бакстон. – Мистер Генри и слышать ничего не хочет о том, чтобы каким-то образом скрыть его мошенничество.
– О, вы смягчились! – воскликнула Мэгги, взяв руку мистера Бакстона в свои ладони. – Как поступить с братом? Да так же, как в том случае, если бы я написала то ужасное письмо.
– И ты готова отступиться, если Фрэнк, узнав правду, решит с тобой расстаться?
Мэгги, опустив голову, решительно пообещала:
– Да, я с готовностью сделаю все, что Фрэнк пожелает, узнав о случившемся. Скажу вам правду. Я уверена, что бесчестье, которое навлек на меня брат, но в котором нет моей вины, ничуть не изменит отношения вашего сына ко мне.
– Посмотрим, – произнес мистер Бакстон. – Но вот что мне пришло в голову на случай, если… Словом, он должен уехать в Америку, и немедленно. Тогда никто не будет винить меня в том, что я покрываю преступника. К тому же после того, что он сделал, о профессии адвоката придется забыть. Что скажешь на это, Мэгги?
– Я должна рассказать об этом матери и спросить ее совета, но лично я считаю, что это наилучший выход из положения. Мы будем благодарны вам по гроб жизни. Не могу выразить словами, как я надеюсь, чтобы вы когда-нибудь увидели, как изменит моего брата ваша доброта.
– Однако не стоит терять время. Если Эдварда найдут, у меня не будет веской причины забрать заявление и потребовать отменить наказание для твоего брата. А знаешь, я все-таки пойду с тобой. Мне под силу ускорить отъезд Эдварда. Ведь ему необходимо как можно скорее оказаться в Ливерпуле, не оставив при этом следов. Следующий пакетбот отплывает послезавтра: я прочитал в «Таймс».
Вместе они тронулись в обратный путь, и мистер Бакстон всю дорогу размышлял, правильно ли поступает.
На вершине холма Мэгги попросила своего спутника подождать, а сама побежала домой предупредить мать и брата.
Миссис Браун сидела в одиночестве, и выглядела очень бледной и опустошенной, а Эдвард прятался на сеновале над загоном для скота.
Мэгги пересказала матери свой разговор с мистером Бакстоном, объяснила суть его требований. Узнав, что сыну необходимо уехать в Америку, воскликнула:
– О боже! Это же дальше, чем Ботани-Бей, и равносильно ссылке на каторгу. Ты выглядишь такой счастливой, будто и правда сумела что-то сделать для брата.
– Так и есть! Эдварда не будут судить и не отправят на каторгу. Нужно рассказать ему об этом, но сначала я позову сюда мистера Бакстона, он ждет неподалеку. Только когда он придет, будь добра, покажи, что ты благодарна ему за то, что смилостивился над Эдвардом.
Миссис Браун что-то пробормотала в ответ, но Мэгги уже ее не слышала. Она поспешно пересекла двор и с быстротой молодого оленя взбежала по склону холма. Лучик надежды, пробившийся сквозь окутавшую их дом непроглядную мглу, заставил ее дух на время взять верх над плотью.
Мэгги не остановилась, чтобы перекинуться с мистером Бакстоном хоть словом, а жестом предложила следовать за ней, повернув назад, к дому. Оставив парадную дверь открытой, она вышла через кухню на широкий двор позади дома, незаметно переходивший в каменистую пустошь, пересекла небольшую лужайку перед сараем и взобралась по лестнице на утопавший в полумраке сеновал, в дальнем углу которого прятался Эдвард, зажав в руках старые грабли.
– Я так и думал, что это ты, Мэгги! – вздохнул он с облегчением. – Все в порядке? Ты согласилась написать письмо? Вижу по твоему лицу, что все получилось.
– Да, я все рассказала мистеру Бакстону. Он ждет тебя в гостиной. О, я знала, что он не может поступить с тобой жестоко!
Мэгги с трудом перевела дыхание, а Эдвард изумленно воскликнул:
– Я тебя не понимаю! Ты же не могла совершить такую глупость – не сказала ему, где я?