Дом на вересковой пустоши

Глава 3

Когда потрясение улеглось, пришло осознание последствий. Сьюзен часами сидела, терпеливо пытаясь воскресить обрывки памяти и сознания в голове брата, собрать их воедино. Она давала ему возможность отвлечься на какую-нибудь бессмысленную забаву и ждала, пока Уилли снова не обратит на нее взгляд или внимание, и тогда возвращалась к своей добровольной задаче. Майкл жаловался, что для него у невесты нет ни словечка, ни минутки, но Сьюзен лишь отвечала, что, пока есть шанс, она должна попытаться вернуть брату утраченный рассудок. Что же до замужества, то в этом состоянии неопределенности думать о нем у нее не хватало сил. Тогда Майкл вспылил и не появлялся пару-тройку дней, но все без толку. Вернувшись, он увидел, что Сьюзен плакала, пока глаза ее не опухли от слез, и (судя по упрекам Пегги, на которые старушка не поскупилась) ничего не ела с тех пор, как он ушел. Однако Сьюзен оставалась непреклонной.

– Не сейчас. Я еще не готова. И больше не говори, что я тебя не люблю! – воскликнула она, вдруг прячась в его объятиях.

Так прошел август. Овес был убран, пшеницу еще не сжали. В один прекрасный день Майкл подъехал в наемном экипаже и предложил Уилли прокатиться. Когда Сьюзен спросила, куда они направляются, он несколько смутился, но ответил достаточно прямо и ясно. У него дела в Амблсайде, но ни на секунду он не упустит парня из виду и привезет целым и невредимым еще до темноты. И Сьюзен их отпустила.

Они вернулись домой еще до наступления ночи: Уилли был в полном восторге от шуршащей картонной мельнички, которую Майкл купил ему на улице, и беспрестанно жужжал, стараясь повторить новый звук. Майкл тоже выглядел довольным. Сьюзен узнала это выражение на его лице, хотя позже вспоминала, как он пытался скрыть свой энтузиазм и принимал серьезный, даже печальный вид всякий раз, встречаясь с ней взглядом. Он привязал лошадь – ему еще предстоял путь длиной в три мили, – но на небе взошла прекрасная полная луна, и его не тревожило позднее возвращение по хорошей дороге при таком ярком свете. После ужина, который Сьюзен приготовила путникам, Пегги поднялась наверх проверить, улегся ли благополучно спать Уилли, ведь о нем теперь нужно было заботиться как о четырехлетнем ребенке.

Майкл подсел к невесте.

– Сьюзен, я сводил Уилла к доктору Престону в Кендале. Это лучший врач в округе. Я подумал, что нам – тебе – лучше сразу узнать, есть ли у парня шансы.

– И что? – Сьюзен взволнованно подняла глаза и уловила в его взгляде то же странное удовлетворение, мгновенно сменившееся притворным раскаянием и мукой. – Что он сказал? Говори! Ну же!

– Он сказал, что Уилли не излечится от слабоумия.

– Никогда?

– Нет. Он назвал это каким-то ученым словом, которое трудно произнести. Улучшений не предвидится, милая. Доктор полагает, что с каждым годом ему будет становиться только хуже. Говорит, что на нашем – на твоем – месте он бы вовремя отправил парня в Ланкастерскую лечебницу. Там знают, как держать таких бедолаг в узде и чем порадовать… Я только передаю тебе его слова, – закончил Майкл, заметив по ее лицу, что она закипает от гнева.

– В его словах нет ничего плохого, – ответила Сьюзен, с трудом совладав с собой и стараясь говорить спокойно. – У всех свое мнение.

Минуту-другую они сидели молча, ее грудь вздымалась от сдерживаемых чувств.

– Его считают очень сведущим, – наконец сказал Майкл.

– Да и пожалуйста, пусть считают, только я не намерена слушать его советы, что бы он там ни полагал. И не буду благодарить тех, кто взял моего бедного мальчика и позволил составить о нем такое суровое мнение. Будь я там, смогла бы воззвать к имеющемуся у него разуму!

– Что ж! Не будем больше сегодня об этом, Сьюзен. Ты все не так поняла, так что лучше мне уйти и дать тебе все обдумать. Не отрицаю, тяжело такое услышать, но, как по мне, в словах доктора есть смысл, и тебе придется его принять. Как бы то ни было, не такой благодарности я ждал за свои старания, и мне совсем не по нраву, как ты себя повела, – заметил Майкл, с обиженным видом поднимаясь.

– Не осуждай меня за резкость, я вне себя от горя. У нас с Уилли больше никого не осталось, понимаешь? А мама поручила мне о нем заботиться! И вот что с ним, бедняжкой, стало!

Сьюзен начала плакать, а Майкл принялся ласково утешать ее.

– Перестань, – сказала она. – Напрасно ты пытаешься отвлечь меня от мысли, что бедный Уилли теперь дурачок. Я готова возненавидеть себя за то, что была счастлива с тобой, хотя бы миг. Уходи, дай мне побыть одной.

– И ты все обдумаешь, Сьюзен, помня о том, что сказал доктор?

– Мне этого не забыть, – ответила она, подразумевая слова доктора, что состояние ее брата безнадежно.

Майкл же имел в виду отправку Уилли в лечебницу, или сумасшедший дом, как их тогда называли в тех краях. Эта идея уже некоторое время зрела у Майкла в голове, он обсуждал ее с отцом и втайне радовался, что ферма и земля тогда фактически перейдут к нему – не по закону, так по праву супруга. Он всегда учитывал хорошее приданое, которое мог дать ей отец, в своем списке прелестей и достоинств Сьюзен, но в последнее время стал ценить ее как наследницу «Тисового уголка». У него тоже есть право на землю, как и у ее брата, которой он мог бы владеть, возделывать и получать прибыль, а потом завещать детям. Какое-то время он удивлялся, что Сьюзен так поглощена нынешним состоянием Уилли, что, казалось, не задумывается о его будущем. Майкл давно чувствовал, что мальчишка – источник проблем, однако в последнее время его просто возненавидел. Бормотание, неловкие жесты, разболтанная шаркающая походка – все это невыразимо раздражало Майкла. Он не появлялся в «Тисовом уголке» пару дней. Думал, что даст Сьюзен время соскучиться и смириться с его планом. Для нее это были странные, одинокие дни, первые, которые она провела один на один с горем, которое превратило ее из девушки в женщину (ведь с тех пор, как она переболела лихорадкой, Майкл навещал ее ежедневно). Теперь, с его отсутствием, Уилл словно утратил источник раздражения, стал гораздо мягче и покладистее, чем в последние несколько недель. Сьюзен видела, как он старается выполнять ее просьбы, и было что-то жалкое в том, как он тихонько подходил к ней и с тоской всматривался в лицо, словно просил вернуть ему утраченные способности.

– Я тебя не брошу, малыш. Никогда! Кто знает, куда они тебя упрячут и что с тобой сделают. Как сказано в Библии, «смерть одна разлучит меня с тобою»!