Страница 12 из 168
И все же, несмотря на успехи в учебе, за которые Эдвард получил три награды, его воспитание оставляло желать лучшего. Он стал вести себя еще более деспотично по отношению не только к Мэгги, но и к матери, и постоянно ссорился и пререкался с Нэнси, так что та старалась держаться от него подальше. К Мэгги вновь вернулась ее старая привычка безропотно подчиняться воле брата, если, конечно, его требования не шли вразрез с ее совестью, но все же новообретенная склонность к благочестивым устремлениям не позволяла ей быть такой же послушной, как раньше. Вдобавок к привычному высокомерию и властности Эдвард научился выдавать за проявление ума свои уловки и ухищрения, вызывавшие у Мэгги отвращение своей низостью.
– Тебя так изменила близкая дружба с Эрминией, что ты перестала мне подчиняться. Ты такая же эгоистичная и своевольная, как… – Эдвард на мгновение замолчал, и Мэгги едва не расплакалась.
– Я готова сделать все, но только если это будет правильно.
– Раз я сказал, что правильно, значит, так оно и есть. Тебе этого мало?
– Но как это возможно? Ты же не Господь Бог…
– Ах вот как ты заговорила! Почему-то раньше тебе было достаточно одного моего слова, а теперь на все нужна причина. Ты уже и вполовину не такая, как прежде. Теперь и шагу не ступишь, не поспорив, и тебя непременно нужно убеждать с помощью многочисленных аргументов. А ты просто должна мне подчиняться, потому что женщина.
– Кое-кому я готова безропотно подчиниться, даже если меня попросят сделать какую-нибудь глупость, – пробормотала Мэгги себе под нос.
– Хотелось бы знать кому, – насмешливо протянул Эдвард.
– Дон Кихоту, – совершенно серьезно ответила Мэгги.
Этот персонаж действительно занимал в последнее время все ее мысли, поскольку его благородство, милосердие и мечтательность произвели на нее глубокое впечатление.
Эдвард мгновение ошарашенно смотрел на сестру, а потом громко расхохотался. Ее слова привели его в такое хорошее расположение духа, что он решил теперь называть сестру не иначе, как Санчо Пансой, хотя она бурно протестовала, потому что терпеть не могла этого оруженосца. Взаимная неприязнь Эдварда и Фрэнка со временем только возросла, и все усилия мистера Бакстона, призванные растопить лед в их отношениях, не принесли результата.
– Ну же, Фрэнк, дружище, – говорил он сыну, – не будь так холоден с Эдвардом. Его отец был моим близким другом, и я всем сердцем хочу, чтобы вы тоже подружились. Ты можешь помочь ему преуспеть.
– В нем нет благородства, сэр, – отвечал на это Фрэнк. – А я терпеть не могу тех, кто не умеет себя вести. Мальчики в этих частных школах мастера на разные мерзкие выходки.
– Нет, приятель, тут ты ошибаешься. Я сам учился в частной школе, но никто не может меня упрекнуть в том, что замарал руки какой-нибудь низостью. Старый добрый мистер Томпсон выбил бы дух из каждого, кто совершил подлость.
Глава 4
Времена года менялись, не отмеченные какими-то особенными событиями. Росли деревья, тихо и спокойно взрослели дети. Эрминию отправили учиться в школу где-то во Франции, чтобы получила хорошее академическое образование, какого не могла ей дать дома ее больная тетя. Раз в год она приезжала домой и поражала близких утонченностью и изысканностью, более заметными, чем прежде, и Мэгги полагала, что по мере взросления присущее ее подруге непостоянство сменилось спокойствием и уравновешенностью, ибо ненавязчивые увещевания тети, подобно каплям росы, упали в благодатную почву и в итоге принесли свои плоды. Однако тетя постепенно угасала. Привязанность Мэгги делала ее жизнь более светлой и радостной, но обе они понимали, что это качество следовало в первую очередь направлять на собственную мать: к этому девочку обязывал долг перед ней.
– Милая, – не раз говорила миссис Бакстон, – не забывай, что забота о матери – твой долг. Ты знаешь, как я рада тебя видеть, но если ты вдруг не придешь, непременно пойму, ведь ты можешь понадобиться своей маме в тот момент, когда ни я, ни ты этого не ожидаем.
Впрочем, миссис Браун вовсе не стремилась к тому, чтобы Мэгги все время находилась дома, хотя и любила поворчать, когда та уходила. Она прекрасно понимала, что лучше не портить отношения с такими соседями, и ценила то преимущество, которое давала ей близость Мэгги к дому Бакстонов. И все же миссис Браун никак не могла удержаться от жалоб и стенаний, когда Мэгги возвращалась домой, и принималась перечислять то, что она могла бы сделать, если бы осталась дома, но когда девочка решила отказаться от своего следующего визита к Бакстонам из-за того, что ее присутствие дома необходимо, тут же переставала ворчать и сделала вид, что не обратила внимание на отсутствие дочери.
Тем временем Эдвард уже оканчивал школу, но объявил, что не собирается принимать сан, а намерен стать юристом, объяснив свое решение матери тем, что слишком уж медленно идет продвижение по службе. Нужно вкалывать лет пять лишь для того, чтобы потом получить должность викария с доходом в семьдесят фунтов в год. Так за эти деньги еще придется и попотеть. Работать в адвокатской конторе ничуть не сложнее, и если исхитриться, то можно получать не только сотни, но и тысячи фунтов, не прикладывая к этому особых усилий.
Миссис Браун была крайне огорчена этим решением сына, потому что так надеялась, что он станет викарием, как отец. При этом она вовсе не задумывалась, соответствует ли характер Эдварда должности священнослужителя, коему нужно обладать смирением и высокой моралью, полагая, что, приняв сан, ее сын изменится. Она очень уважала профессию, которой всего себя отдавал ее покойный супруг.
– Я бы предпочла видеть тебя викарием с семьюдесятью фунтами в год, нежели поверенным с семью сотнями, – возразила миссис Браун. – К тому же ты знаешь, что твоего отца всегда рады были пригласить на обед, причем в такие дома, куда никогда не попал бы мистер Биш из Вудчестера, хоть он и зарабатывает тысячу в год. К тому же мистер Бакстон будет представлять кандидата на роль викария Комбхерста, и ты получишь прекрасную возможность занять место своего отца. А пока ты мог бы пожить здесь, если твой приход будет где-то поблизости.
– Ну вот еще! Опять сидеть в этой дыре! Дорогая матушка, вам с Мэгги здесь прекрасно живется, и вы наверняка не находите это место скучным, но одна лишь мысль, что придется прозябать здесь, вгоняет меня в тоску.
– Папа здесь жил и был очень счастлив, – вставила Мэгги.