Идеальный сын

Глава 42. Эрика

На следующий день в пять часов вечера я слышу грохот на кухне.

Я была в гостиной, отчаянно пытаясь сосредоточиться на статье для следующего выпуска «Ньюсдей», когда звук разбитого стекла уничтожил то немногое, что осталось от моей концентрации. Я сдвинула ноутбук с колен и встала, чтобы проверить.

На полу, в центре кухни, лежит камень. Окно над раковиной разбито вдребезги, повсюду стекло. Я делаю шаг и чувствую, как осколок впивается мне в ногу. Я морщусь от боли и нагибаюсь, чтобы поднять камень. К нему приклеен листок бумаги, на котором красным маркером написано:

УБИЙЦА

Это начинается.

– Что это было, Эрика? – Джейсон стоит у входа на кухню, всё ещё в боксерах и футболке. Он настоял на том, чтобы снова остаться дома сегодня, и я невероятно благодарна. Если Лиама арестуют сегодня, я не хочу быть здесь одна. Конечно, если появятся полицейские, я не уверена, что Джейсон захочет быть в нижнем белье. Но я не хочу к нему придираться. Трусы Джейсона – наименьшая из моих проблем.

Я показываю камень.

– Кто–то оставил нам послание.

– Чёрт, – выдыхает он. – Нам стоит вызвать полицию?

– Какой смысл? – говорю я. Правда в том, что Лиам, вероятно, заслужил это. И последнее, чего я хочу, – это снова приглашать полицию в наш дом. – Просто будь осторожен, куда наступаешь, пока я не уберу. Здесь повсюду стекло.

Джейсон смотрит на часы.

– Уже поздно. Полиции всё нет. Может, они вообще не будут его арестовывать.

Я фыркаю.

– Ты шутишь.

– Слушай, я знаю, они думают, что он это сделал. Я не идиот. Но у них должны быть доказательства, чтобы арестовать его. Они не могут действовать на основе интуиции.

Я закрываю глаза. Интересно, где сейчас Оливия Мерсер. Молю бога, чтобы с ней всё было в порядке.

Звонит дверной звонок, и мои глаза распахиваются. Каждый раз, когда я слышу этот звонок, мне кажется, у меня будет сердечный приступ. Мы с Джейсоном переглядываемся.

– Может, это тот, кто бросил камень, пришёл извиниться? – предполагает он.

Я не удостаиваю это ответом.

Я добираюсь до двери первой. Я смотрю в глазок и вижу лицо детектива Риверы. О нет.

Мои руки так сильно трясутся, что я не могу открыть дверь. Джейсону приходится повернуть замок за меня. Когда он открывает, я сразу вижу наручники в руках Риверы. Кажется, я сейчас упаду в обморок.

– Лиам дома, миссис Касс? – спрашивает она.

– Вы арестовываете его, – говорю я безучастно.

Она медленно кивает.

– Мне жаль.

Джейсон смотрит на наручники, его лицо бледнеет, но в этот раз он не возражает. Он подходит к лестнице и зовёт:

– Лиам? Одевайся и спускайся.

Я смотрю, как мой сын выходит из спальни в простой футболке и чистых синих джинсах. Несмотря на синяк на скуле, он выглядит таким молодым и красивым. Когда он замечает детективов у двери, он останавливается. Я смотрю, как он делает глубокий вдох, затем заставляет себя двигаться дальше.

Меня охватывает отчаянное желание обнять его и сказать, что всё будет хорошо. Но это была бы ложь.

Когда Лиам добирается до низа лестницы, Ривера делает шаг вперёд. Она протягивает наручники, и Лиам делает шаг назад.

– Лиам Касс, вы арестованы за похищение и убийство Оливии Мерсер.

Она зачитывает его права, пока он молча слушает с ошеломлённым выражением лица, которое, вероятно, отражает моё собственное. Я не могу поверить, что это происходит. Мои ноги как желе – кажется, они вот–вот подкосятся.

Интересно, что они нашли при обыске. Должно быть, что–то действительно важное.

Когда Ривера заканчивает зачитывать права, она протягивает наручники. Теперь Лиам выглядит по–настоящему испуганным. Он выглядит так, будто вот–вот расплачется, но сдерживается. Я не видела, чтобы Лиам плакал с трёх лет. Он очень редко плакал в младенчестве. Он был таким хорошим ребёнком. Я помню, как думала, что это несправедливо, что какой–то женщине может так повезти.

– Вы должны надеть их на меня? – спрашивает он, не в силах скрыть отчаяние в голосе.

– Боюсь, что да, – говорит она без капли сочувствия в голосе.

По крайней мере, она надевает их спереди, а не сзади. Я вздрагиваю, когда наручники защёлкиваются. Вот и всё. Они действительно арестовывают его. Они действительно забирают его в тюрьму. Моего ребёнка. В тюрьму. Как это может происходить?

– Лиам, пожалуйста, просто скажи им, где она! – вырывается у меня.

На мгновение все замолкают.

Джейсон смотрит на меня с открытым ртом.

– Эрика…

Офицеры тоже смотрят на меня. Лицо Лиама ярко–розовое.

– Мам, – говорит он, – я не…

Но прежде чем он успевает закончить то, что собирался сказать, Ривера кладёт руку ему на спину и выводит за дверь. Солнце ещё не село, и очевидно, что несколько наших соседей наблюдают, как его в наручниках ведут к полицейской машине. Все знают, что происходит. Я ожидаю ещё камней в наше окно сегодня вечером.

А затем они уезжают. Я выхожу за ними на улицу и смотрю на полицейскую машину, пока она не превращается в точку вдалеке. Джейсон выходит ко мне. Я ожидаю, что он накричит на меня за мою маленькую выходку в доме, но он не говорит ни слова.

Когда мы возвращаемся в дом, Ханна стоит посреди гостиной. Её глаза красные, и выглядит так, будто она сегодня не принимала душ. Я почти уверена, что на ней те же джинсы и рубашка, что и вчера.

– Они забрали его? Они арестовали его?

Джейсон тяжело вздыхает.

– Да.

Из её левого глаза вырывается слеза.

– Пап! Как ты мог позволить им?

Он хмурится.

– У меня не было выбора. У них был ордер на его арест.

Она топает ногой.

– Это чушь! Он не делал этого. Ты знаешь, что не делал!

– Ханна… – говорю я.

– Даже не начинай, мам! – рявкает она на меня. – Я знаю, что ты о нём думаешь. Я вижу, как ты на него смотришь. По крайней мере, папа думает, что он невиновен.

Они оба смотрят на меня, ожидая ответа. Я не знаю, что сказать. Ханна абсолютно права.

– Даже если он виновен, я всё равно люблю его, – наконец говорю я.

И это правда. Ханна и Джейсон могут думать, что Лиам невиновен, но они ошибаются. Я единственная, кто видит его насквозь. Всё, на что я могу надеяться сейчас, – это что Оливия Мерсер всё ещё жива. Может быть, если он скажет им, где она, они будут снисходительны.

– Ты понятия не имеешь, мам, – говорит Ханна. – Лиам никогда бы не сделал этого. Оливия ему действительно нравилась.

Хотел бы я иметь жену, чтобы посадить её глубоко в яму.