Идеальный сын

Эпилог. Эрика

Год спустя

У меня на сковороде два яйца, которые я жарю на завтрак. Медленно и на медленном огне. В этом весь секрет.

Я поставила радио на стойку на кухне. Лиам и Ханна слушают музыку на телефонах через какое–то сумасшедшее приложение, но я старой школы и люблю радио. Мне нравится слушать новые поп–песни, бессмысленную болтовню диджеев и даже рекламу. Сейчас по радио играет песня Бруно Марса, и я подпеваю себе под нос.

– Ма–ам, – стонет Ханна, поднимая глаза от миски с Cheerios. – Ты всё слова перевираешь. Если собираешься подпевать, не говори все слова неправильно.

– Некоторые я говорю правильно.

– Ты так думаешь, но это не так.

– Нет, так.

– Нет, не так. Это очень кринжово.

– Ну, мне всё равно. – И чтобы доказать свою правоту, я нарочно громко вывожу неправильные слова: –

I'll slap a grenade in ya!

– О боже, мам.

Ханна встаёт со своей миской хлопьев, не в силах больше выносить моё пение. Она ставит миску на стойку и издаёт ещё один чудовищный вздох, прежде чем уйти наверх.

Я улыбаюсь про себя, помешивая яйца. Год назад я никогда бы не подумала, что мы будем на той же кухне, готовить яйца, будто всё снова нормально. У Ханны улучшились оценки в школе, а Лиам только что вернулся прошлой ночью с соревнований по дебатам в Олбани, которые его команда выиграла. Всё вернулось в нормальное русло и идёт настолько хорошо, насколько это возможно, учитывая все откровения, которые всплыли за последний год.

Например, то, что мой муж был серийным убийцей.

Да, это стало огромным шоком. Достаточно плохо было узнать, что он несёт ответственность за похищение Оливии. Но детектив Ривера держала меня в курсе, и теперь ДНК–доказательства связывают Джейсона Касса с двенадцатью убийствами за последние двадцать пять лет. И это только те, где он оставил улики. Одному богу известно, сколько ещё было. Но поскольку он мёртв, мы никогда не узнаем наверняка.

Враждебность, с которой мы столкнулись, когда правда только всплыла, была невыносимой. Я думала, нам придётся уехать из города и сменить имена, чтобы спастись от угроз смерти. Но затем мне предложили место в национальном новостном шоу, чтобы рассказать свою историю. Когда я поделилась историей о том, как раскрыла секрет мужа, убила его в целях самообороны и спасла похищенную им девушку, я стала национальным героем. Брайан предложил мне вернуть место в «Ньюсдей», но я отказалась, потому что получила контракт на книгу за довольно крупную сумму.

«Жена серийного убийцы».

Звучит неплохо, правда?

Пока я помешиваю яйца, Лиам вбегает через заднюю дверь во влажной футболке и спортивных шортах. Он бегал рано утром. Не знаю, откуда у него энергия после того, как он поздно ночью вернулся из Олбани с остальной командой. Его лицо розовое, он улыбается до ушей.

– Яйца! – восклицает он, увидев, что у меня на сковороде. – Ты приготовишь мне немного, да?

– Конечно.

– Пахнут потрясающе, – говорит он. – Я умираю от голода.

Он всё ещё улыбается, доставая телефон из кармана. Он в очень хорошем настроении сегодня утром, но в последнее время он часто в хорошем настроении. Он печатает сообщение большими пальцами, затем улыбается ещё шире, когда телефон жужжит в ответ. Наверное, пишет Оливии.

Удивительно, но Лиам и Оливия всё ещё вместе. Он без ума от неё. Они ходят куда–то несколько раз в неделю и разговаривают по телефону каждый вечер. Она приходит на тренировки его легкоатлетической команды и подбадривает его каждый раз, когда он бежит. Они согласовывают, в какие колледжи будут подавать заявления, чтобы остаться вместе после выпуска в июне. Я не уверена, что это хорошая идея – им всего семнадцать, и впереди у них так много новых впечатлений. И, честно говоря, Лиам намного более конкурентоспособный абитуриент, чем Оливия. Я не хочу, чтобы он отказывался от возможности ради неё.

Но я не могу отрицать, что она хороша для него. И уж точно не могу отрицать, что он любит её. Я вижу это по тому, как он на неё смотрит и хочет проводить с ней каждую минуту.

Что касается меня, сомневаюсь, что я когда–нибудь снова буду с кем–то встречаться.

– Я пойду приму душ, – Лиам вытирает пот со лба тыльной стороной руки. – Но когда я выйду, у меня будут яйца, да, мам? Пять яиц. – Он поднимает одну руку и шевелит пальцами. – Пять. Я голоден.

– Договорились, сынок.

– Ты лучшая, мам. – Он быстро целует меня в щёку и бежит наверх в свою спальню, насвистывая в коридоре. Он в потрясающе хорошем настроении. Должно быть, рад, что выиграл дебаты вчера.

Песня Бруно Марса закончилась, и диджей читает новости. Я рассеянно слушаю, пока готовлю яйца. Дженнифер Лопес с кем–то встречается. Нью–Йорк признан самым дорогим городом для проживания в стране. И сообщается о пропавшей девушке в городе Трой в северной части штата Нью–Йорк.

Трой в северной части штата Нью–Йорк…

Интересно, это где–то рядом с Олбани?

Я опускаю лопатку и делаю радио громче. Голос диджея наполняет комнату:

– Восемнадцатилетняя Кайла Роджерс пошла с друзьями в субботу вечером. Её друзья остались в баре, но Кайла ушла одна. Полиция сообщает, что она так и не вернулась в квартиру, которую снимала с двумя другими девушками…

Мои руки не перестают трястись, когда я беру телефон с кухонной стойки. Я ввожу Трой, штат Нью–Йорк, в приложение с картами. Затем рассчитываю время, которое потребуется, чтобы добраться из Олбани до Троя на машине.

Шестнадцать минут.

Я поднимаю глаза к потолку. Я слышу, как работает душ, и даже сквозь шум воды я слышу, как Лиам поёт себе под нос.

Этого не может быть.

Он бы не стал. Он не такой. Он не такой, как Джейсон. Не совсем.

Это совпадение. Это должно быть совпадение.

Я прислоняюсь к стойке, мои ноги слабеют. Я всё ещё слышу, как Лиам поёт в ванной наверху, а запах горелых яиц наполняет кухню.

КОНЕЦ