Идеальный сын

– Дебаты. – Наконец–то он дождался своей очереди и достал из холодильника апельсиновый сок. Он наливает себе полный стакан, так что сок плещется по краям, грозя выплеснуться. Как и у любого другого подростка в мире, у Лиама зверский аппетит, несмотря на худощавое и спортивное телосложение. – После уроков мы соревнуемся со школой Линкольна.

– Можно мне прийти посмотреть?

Ханна закатывает глаза.

– Серьезно? Дебаты Лиама безумно скучные.

Лиам криво улыбается и делает глоток апельсинового сока.

– Она права. Тебе не будет весело.

Я выкладываю яйца на тарелку и даю ему его порцию в дополнение к яичнице, которую я приготовила для Ханны. Позже я приготовлю еще для своего мужа, если он захочет – Джейсон скоро должен вернуться с пробежки.

– Будет весело, если ты там будешь.

– Ладно, конечно. – Лиам ковыряется в тарелке с яйцами. По какой–то причине я получаю огромное удовольствие, наблюдая, как едят мои дети. Это началось, когда я кормила грудью. (Ханна говорит, что это очень странно.) – Яйца отличные, мам.

– Что ж, спасибо.

– Какой у тебя секретный ингредиент?

Я подмигиваю ему.

– Любовь.

Ханна издает самый долгий вздох, который я когда–либо слышала. Он длится не меньше пяти секунд – а это много для вздоха.

– О боже, секретный ингредиент – пармезан. Мама всегда добавляет пармезан в яйца. Ты это знаешь, Лиам. Боже, ты такой…

Он приподнимает бровь.

– Какой «такой», Ханна.

– Ты знаешь.

Мгновение они смотрят друг на друга, и в комнате становится так тихо, что я слышу гул кофеварки. Но затем Лиам громко фыркает и возвращается к своим яйцам. Я завидую его способности игнорировать раздражительность сестры. Если яйца – моя суперспособность, то игнорировать Ханну – суперспособность Лиама. Что бы она ни сказала, его это никогда не задевает. И правда в том, что, несмотря на их перепалки, Ханна обожает Лиама. Как только она научилась ходить, она стала ходить за ним. В наши дни он, вероятно, ее любимый человек в доме. Подозреваю, что я иду четвертой, после Джейсона и, вероятно, ее телефона.

– Что ж, сегодня яичница особенно вкусная, – говорит Лиам. Он улыбается, хлопая ресницами, на которые Ханна жалуется, что они слишком длинные. – Спасибо, мам. Ты лучшая.

А Ханна закатывает глаза.

Я люблю Ханну. Правда люблю. Я люблю её больше своей собственной жизни. Она моя дочь. Моя маленькая девочка.

Но Лиам – мой любимчик. Я ничего не могу с этим поделать. С того самого момента, как он родился и я стала матерью, я знала: сколько бы других детей у меня ни было, он будет моим любимчиком. Ни у кого не было шанса. Даже если бы Ханна любила мои яйца больше и не закатывала глаза, это не имело бы значения. Лиам все равно был бы моим любимчиком.

Он мой любимчик, даже зная, на что он способен.

И я буду защищать его всеми фибрами своей души.