Идеальный сын

Глава 2. Эрика

Как раз когда Ханна и Лиам заканчивают завтрак, хлопает задняя дверь. Это Джейсон, вернувшийся с пробежки.

Около года назад я купила весы для нашей главной ванной. Когда мой муж впервые на них встал, он пришёл в ужас. «Неужели я правда так растолстел, Эрика?» – спрашивал он меня примерно двадцать раз в течение следующих нескольких дней. А затем: «Как ты могла позволить мне так растолстеть?» К концу недели он дал торжественную клятву, что вернёт себе форму. Он будет правильно питаться, заниматься спортом и вернётся к весу, который был у него, когда мы поженились. (Справедливости ради, когда мы поженились, у него было как минимум пять килограммов лишнего веса.)

Тогда я рассмеялась. Но потом он действительно это сделал. Теперь он бегает каждое утро. Он не покупает огромные банки с M&M's. Он перешёл с обычной кока–колы на диетическую. (Или на Coke Zero, который, по его словам, на вкус намного лучше диетической, хотя я скептична.) Я не особо разбираюсь в том, какие цифры должны быть на весах, но очевидно, что в свои сорок пять Джейсон в лучшей форме за всю жизнь. Я никогда не замечала, что у него появился живот, пока он не исчез. И недавно, когда мы собирались с другими парами, одна из жён назвала моего мужа «горячим». Мне было странно гордо. Хотя это заставило меня чувствовать, что мне тоже нужно заняться кикбоксингом или зумбой, или чем–то ещё, чтобы подтянуть некоторые мягкие, обвисшие места на моём немолодом теле.

– Эрика! – Джейсон прихрамывает к плите, чтобы присоединиться ко мне, его футболка влажная от пота. У него болит колено последние несколько недель, но он пытается терпеть. – Ты готовишь яйца? Я умираю с голоду.

Я разбиваю яйцо на шипящую сковороду.

– Есть.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею, что приятно, несмотря на то, какой он потный.

– Яично–прекрасно.

Ханна стонет.

– О боже, пап. Пожалуйста.

– Что не так? – Он моргает на неё. – Я просто яично–рад, что мама готовит.

Лиам смеётся. Мы все привыкли к каламбурам Джейсона. Общее правило: они всегда ужасны, но иногда они настолько ужасны, что это смешно.

– Пожалуйста, прекрати, пап. – Ханна качает головой. – Ты сейчас такой кринжовый.

«Кринжовый» – слово, которое Ханна часто использует, чтобы описать практически всё, что делаем мы с Джейсоном. Меня бесит, что меня это задевает, хотя Джейсон, кажется, находит это забавным. Его логика в том, что он никогда не был крутым, так почему его должно волновать, что его дочь–подросток не считает его крутым?

– Тебе не надо собираться в школу, Ханна? – говорит Джейсон. – У тебя же сегодня яик–замен?

Даже я смеюсь в этот раз, хотя больше из–за выражения лица Ханны.

Ханна мчится наверх одеваться и, надеюсь, расчесать волосы, чтобы меня не обвинили в халатности, а Лиам уходит в гостиную – он чувствует, когда нам нужно побыть наедине. Я продолжаю помешивать яйца для Джейсона. Медленно и на медленном огне.

– Знаешь, я ем твои яйца уже двадцать лет? – размышляет Джейсон, проводя рукой по моему затылку. – Двадцать лет яиц Эрики.

– Они тебе ещё не надоели? – Я говорю это в шутку, но крошечная часть меня говорит серьёзно. В конце концов, Джейсон провёл последний год, приводя себя в форму. Он стал намного горячее. Ему нужна только блестящая новая машина и контактные линзы вместо очков в металлической оправе – и он будет в полном кризисе среднего возраста.

– Чёрт возьми, нет. – Он притягивает меня к себе и прижимает свои губы к моим, что полностью прерывает процесс приготовления яиц, но я не против. Он ещё не брился, и его подбородок щекочет мой. – Я надеюсь, что буду есть твои яйца ещё двадцать лет.

– Тошнота! – Ханна, спускающаяся с лестницы, прерывает очень приятный момент между мной и Джейсоном. На ней синие джинсы и огромная футболка, волосы собраны в небрежный хвост. Она, вероятно, пытается выглядеть стильно–небрежно, но это просто неряшливо. – Вам двоим нужно снять комнату.

– Эм, это наш дом. – Джейсон приподнимает брови. – Если хочешь начать платить за аренду, тогда сможешь указывать мне, когда я могу целовать свою сексуальную жену.

Ханна просто закатывает глаза.

– Ладно, Ханна, – говорю я. – Тебе нужно поторопиться. Школьный автобус будет на углу через… – Я смотрю на часы. Минуту назад. – Чёрт.

– О нет. Наверное, тебе придётся нас подвезти.

– Боже, забавно, как так получилось…

Ханна ненавидит школьный автобус со страстью. С того момента, как она просыпается каждый будний день, она придумывает способ, как мне отвезти её в школу. Мы уже договорились, что когда Лиам получит права, он сможет отвозить их обоих в школу каждое утро. Конечно, он уедет в колледж меньше чем через два года. А мысль о том, что Ханна будет за рулём, просто ужасает.

Я довожу до готовности яйца для Джейсона и неохотно загружаю Ханну и Лиама в свой зелёный Toyota 4Ru

Ханна крикнула «штурмана», что досадно, потому что это значит, что она будет управлять музыкой в машине. Она очень неравнодушна к музыке молодых людей, которые ещё не выглядят так, будто способны отрастить растительность на лице.

– Можно послушать что–нибудь другое? – жалуется Лиам примерно через две минуты поездки. Я вынуждена согласиться. – Что угодно другое?

– Знаешь, – говорит Ханна, – Джастин Бибер – невероятно талантливый певец.

– О, правда?

– Да, правда! – Она поправляет свой небрежный хвост. – У него феноменальный вокальный диапазон.

Лиам усмехается.

– Конечно. Это то, что тебе в нём нравится. Его вокальный диапазон.

– Ну и что, что он симпатичный? Какая разница? Это не так, будто тебе Оливия нравится из–за её ума.