Идеальный сын

Глава 31. Эрика

Когда я возвращаюсь домой, Джейсон говорит, что Лиам не выходил из своей комнаты с тех пор, как ушли копы, поэтому я решаю проведать его. Я с облегчением выдыхаю, когда стучу в дверь, и он разрешает мне войти.

Как ни странно, я застаю его за письменным столом, склонившимся над одним из учебников. Он читает и составляет конспект, будто это обычный день. Как будто полиция не была здесь всего несколько часов назад, фактически обвиняя его в убийстве.

– Лиам?

Он не поднимает взгляда от учебника.

– Да?

– Что ты делаешь?

– Учусь. У меня завтра контрольная по истории.

– Не мог бы ты прерваться на несколько минут? Я хочу с тобой поговорить.

Если бы это была Ханна, она бы застонала, что я не должна её отвлекать, когда она пытается заниматься, хотя она всё равно отвлекается на телефон каждые пять минут. Но Лиам послушно отворачивается от учебника и поднимает на меня глаза, невинно моргая карими глазами.

– Что случилось, мам?

Я делаю глубокий вдох. Мои руки трясутся, и кажется, я вот–вот разрыдаюсь. Я вспоминаю, когда Лиам был младше и ходил к психотерапевту. Она использовала термин, о котором я размышляла, но боялась произнести вслух:

Социопат.

Он не чувствует эмпатии, как ты. Он не чувствует любви. Он просто притворяется.

Как для матери, это были одни из худших слов, которые мне кто–либо говорил.

Твой сын тебя не любит. Он на это не способен.

Тогда я отказалась в это верить. Но с годами я поняла, насколько правдиво было всё, что сказала мне доктор Хиберт.

– Где она, Лиам? – говорю я. – Где Оливия?

Он смотрит мне прямо в глаза, так же, как смотрел на офицеров, когда лгал им в лицо.

– Я не знаю.

– Лиам… – Из моего правого глаза вырывается слеза, и я вытираю её, прежде чем он успевает заметить. Быть уязвимой перед человеком, у которого нет эмпатии, – всегда ошибка. – Полиция знает, что делает. Что бы ты ни сделал… Они узнают. Если ты скажешь мне, где она, я смогу тебе помочь. Я отпущу её. Я могу притвориться, что просто случайно наткнулась на неё… – Я делаю дрожащий вдох. – Но если ты убьёшь её…

– Мам. – Его губа выпячивается, отчего он выглядит моложе. – Клянусь тебе. Я ничего не делал Оливии.

– Я не верю тебе, Лиам.

Его глаза темнеют. Бывают моменты, когда я боюсь своего сына. Например, когда я застала его с тем хомяком, когда ему было всего шесть. Он позволил ему умереть от голода прямо у него на глазах. Бедный хомяк был настолько истощён, что были видны все его маленькие косточки. Было видно, что он страдал. А Лиаму было всё равно. Нет, хуже – ему это нравилось.

– Я не делал этого, мам. – Его голос твёрдый, почти злой. – Я не знаю, где она. А теперь можно я вернусь к учёбе?

Я молча киваю, и Лиам разворачивается на стуле обратно к учебнику. Он снова начинает конспектировать, будто его мать только что не обвиняла его в похищении и убийстве. Такой уж Лиам. Его ничто не беспокоит.

После того, как доктор Хиберт поставила диагноз, я спросила её, как это могло случиться. Лиам вырос в счастливой семье среднего класса. Мы обеспечивали строгую, но очень справедливую дисциплину. У него было прекрасное детство. Как он мог стать таким?

– Часто здесь есть генетический компонент, – сказала она.

Но это не объясняло ситуацию лучше. Мы с Джейсоном были настолько скучными и нормальными, насколько это возможно. Это не имело никакого смысла. Как такая хорошая, нормальная пара, как мы, могла произвести на свет такого ребёнка, как Лиам? Я никогда этого не понимала.

До сегодняшнего утра. Когда я узнала, что мой отец провёл в тюрьме за убийство более сорока лет.