Безупречное проклятье

Под натиском этих губ сознание Лизы рассыпалось.

Она чувствовала себя ошеломлённой происходящим, оглушённой страстью Велижского и своей реакцией на него.

Пытаясь получить хоть немного воздуха, она разорвала поцелуй, пронизанный болью, и запрокинула лицо, дыша тяжело и прерывисто. Его губы сразу же оказались на её шее, покусывая, давя, целуя яростно и умело, провоцируя стоны и надсадные вдохи. Сжав Лизу в своих руках ещё сильнее, показывая, что не собирается останавливаться, Велижский развернулся и понёс её в свою спальню.

Дверь он распахнул пинком ноги, не глядя, дошёл до кровати и практически швырнул Лизу на постель.

Ахнув, почувствовав, как покачнулся под ней матрас, Лиза вскинула голову.

Велижский стоял над ней — крупный, угрожающий, сосредоточенный.

Резкими, злыми рывками он сдирал с себя одежду.

На пол полетела футболка, штаны. И как последний штрих на драгоценной картине — он снял нижнее бельё, представ перед Лизой полностью обнажённым, позволяя ей рассматривать себя, не стесняясь ни собственной наготы, ни её взгляда.

И Лиза смотрела… смотрела, как часть его стремительно увеличивается в размерах.

И это были совсем нескромные размеры.

Неожиданно для самой себя смутившись, даже занервничав, она оторвала взгляд от самой интимной части раздевшегося перед ней Велижского, и проследила взглядом выразительные очертания развитых, мужественных мышц. Его стать и мощь, обычно скрытые под стильной, элегантной одеждой, теперь были выставлены напоказ — без излишнего самодовольства, но с гордостью и полным осознанием собственного неоспоримого превосходства.

Сделав шаг вперёд, Велижский поставил колено на кровать. Ещё одно движение, простое и сильное, как проявление стихии, и он навис над Лизой, уперев руки в постель по бокам от неё.

Его лицо казалось закрытым, отстранённым, но за всем этим Лиза видела быстро разгорающийся пожар. Согнув руки, Велижский всем своим телом опустился на неё, позволяя почувствовать весь свой вес. Позволяя узнать, как это будет… Если будет.

Он не давил, не сжимал, но этого и не требовалось. Его тело, его желания, его дом — всё это превратилось в клетку без клетки.

— Ты этого хочешь? — вдруг спросил он, касаясь пальцами её подбородка, любовно лаская, поглаживая.

От этого вопроса Лиза растерялась.

Её молчание разозлило его.

Ярость вспыхнула на дне зелёных глаз, пальцы из нежных вмиг стали повелительными, угрожающими, агрессивными. Захватив лицо Лизы, Велижский сжал, надавливая на челюсть, заставляя её рот приоткрыться.

— Я спросил тебя, ты этого хочешь? — голос Велижского упал до чувственного, интимного шёпота, завораживая, увлекая за собой во тьму — страшную, но сладкую.

— Я не знаю, — прошептала Лиза, со слезами, навернувшимися на глаза.

— Тогда приходи, когда узнаёшь, — бросил Велижский, цинично ухмыльнувшись.

Легко оттолкнувшись, он выпрямился и в несколько размеренных грациозных шагов, даже без бриллиантовых запонок и шелковых платков напоминая пересытившегося аристократа, отошёл к креслу. Потянувшись к шахматной доске, стоявшей на подлокотнике, он переместил какую-то фигуру.

Она смотрела на его спину.

Велижский притягивал её с такой силой, что не устоять.

Лиза не могла понять, что с ней происходит.

«Этой ночи… не должно было случиться, — думала она, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — И всё же, я хочу, чтобы она случилась».

Предчувствие беды, страх, предвкушение, неуверенность — всё смешалось.

Повинуясь какому-то извращённому порыву, который, Лиза в этом не сомневалась, принесёт ей только боль и тоску, она встала и подошла к Велижскому на негнущихся ногах.

Он услышал её приближение, но не обернулся, оставшись неподвижно стоять, рассматривая шахматную партию.

Лиза остановилась.

Контраст между их телами был впечатляющим.

Она потянулась к широкой мужской спине и неуверенно коснулась атласно-гладкой кожи. Велижский замер, чуть повернув голову. Ощутив под пальцем позвонок, Лиза медленно повела рукой вниз, двигаясь чётко по позвоночнику и легонько царапая.

Когда она достигла крепкой поясницы, Велижский, позабыв про шахматы, крутанулся, чтобы рвануть её к себе за запястье только что касавшейся его руки.

Медленно запустив руку в её распущенные волосы, он мягко пропустил их сквозь пальцы и сильно дёрнул, заставляя Лизу встать на цыпочки, выворачивая её голову под острым, болезненным углом. Но болезненным он был только при попытке вырваться.

И Велижский это знал.

— То, что сейчас произойдёт — изменит всё. Ты должна это понимать, — прошептал он в её стиснутые губы.

Вскинув руки в попытке устоять, балансируя на кончиках пальцев, Лиза ощутила под ладонями лихорадочно-горячую кожу, напряжённые, налитые силой мышцы и быстрое биение сердца.

— Да, — только и смогла выговорить Лиза.

Его губы скользнули по скуле, опустились вдоль шеи и коснулись ключиц.

— Такая ломкая и уязвимая, — проговорил Велижский, захватывая губами кусочек кожи и пуская в ход зубы, намеренно кусая так, чтобы остался видимый след.

— Ай! — вскрикнула Лиза.

Не отрываясь от неё, он мягко лизнул, словно желая унять страдания. Снова и снова залечить её раны.

И ей действительно вдруг стало чуточку легче.

Он давал боль, и он убаюкивал её.

— Мне нравится, — с типично мужским, собственническим смешком закончил Велижский.

И дёрнул за края рубашки, надетой на Лизу, отрывая пуговицы, тихо застучавшие по полу, и распарывая ткань.

Они снова оказались в кровати. Велижский был ненасытен, нежен и жесток одновременно. Его взгляд, направленный на Лизу, не отрывавшийся от неё ни на секунду, был полон страсти и тёмных, злых желаний. Он хватал её, сжимал, целовал, кусал и гладил — везде, где хотел. Даже там, где не хотела она. Но Лиза уже дала своё согласие — и теперь он чувствовал себя в своей власти. Сперва её охватила паника, но следом наступила полная покорность…