Безупречное проклятье

Обернувшись, сквозь прозрачные раздвижные двери, она увидела Велижского, что-то помешивающего на плите. Тяжело сглотнув, Лиза бросилась к газете. Вспотевшими руками долистав до разворота, девушка распахнула газету ровно посередине и едва не закричала. Листы, на которых должна была быть опубликована статья, отсутствовали. Вернувшись обратно к первой полосе, Лиза увидела под анонсом приписку: «Эксклюзив от нашего автора Сергея Сергеева». И ниже сноска: автор пишет под псевдонимом.

— Да вы шутите! — выдохнула Лиза в отчаянии и швырнула газету туда, где нашла.

Несколько минут ей потребовалось, чтобы восстановить дыхание и немного успокоиться, прежде чем войти в кухню.

Глава 19

На белоснежном квадратном столе стояли две тарелки, рядом лежали приборы и тканевые салфетки, продетые сквозь специальные кольца. Велижский разливал белое вино по бокалам. Пахло жареным беконом и солёным сыром.

— Карбонара, — ответил хозяин дома в ответ на невысказанный вопрос Лизы. — Садись есть.

Словно в ответ на его слова в желудке Лизы заурчало.

Впервые за весь день. А, возможно, впервые за полгода.

Смутившись, она всё же приблизилась к стулу с высокой спинкой и аккуратно устроилась.

Велижский поставил перед ней бокал, сам сел с другой стороны.

— Не знала, что вы готовите, — попыталась улыбнуться Лиза, пряча лицо за распущенными волосами.

Паста в тарелке выглядела так же замечательно, как и пахла.

— Иногда, — дёрнул уголком рта Велижский, пробуя вино.

— Очень вкусно, — честно оценила Лиза, попробовав еду.

— Понравилось? — вкрадчиво поинтересовался Велижский. В его взгляде появилась провокация в чистом виде.

— Да, — не понимая его реакции, ответила Лиза, сильнее сжимая в руке вилку. — Замечательная карбонара, хотя обычно для меня эта паста жирно…

— Моя спальня, — безапелляционно прервал Лизу владелец дома. Его губы растянулись в откровенной ухмылке. — Тебе понравилась моя спальня?

Лиза опешила.

«Откуда он знает?», — мелькнуло в её голове.

— В доме есть камеры? — голос Лизы предательски надтреснул, но взгляд она не отвела.

— А ты как думаешь? — он подался вперёд, опираясь на локти.

Повисла тишина.

Не отрываясь, они смотрели друг на друга.

За окном вспыхнул фонарь, разгоняя тьму.

— Закрытая дверь, — выдохнула Лиза, ощутив себя человеком, который стоит на краю крыши и уже знает, что прыгнет. Ведь терять нечего. — Что за ней?

Велижский прикрыл глаза, лениво глотнул вина и спросил:

— Хочешь узнать?

Ей пришлось приложить усилие, чтобы не съёжиться, пытаясь уменьшиться в размерах.

— Не хочу, — выдавила из себя Лиза, но от Велижского не отвернулась.

Улыбок больше не было. Остались лишь стальная глубина расчётливого взгляда, снисходительность и отстранённое наблюдение.

— Завтра утром я вернусь в город с вами, — заявила Лиза. Ей потребовалась вся её воля, чтобы сказать это.

— Ладно, — безразлично откликнулся Велижский. Он как будто потерял к ней всякий интерес.

Они доели в тишине. Точнее, доел владелец дома, а Лиза ещё долго ковырялась в собственной тарелке, оставшись в одиночестве.

Проходя мимо гостиной, девушка услышала знакомую мелодию. Предположив, что Велижский опять устроился на диване с ноутбуком, желая поработать перед сном, Лиза не стала проверять. Вместо этого она отправилась на второй этаж. Но возле гостевой спальни остановилась.

Постояла в нерешительности, прислушиваясь к тишине, которая в этой части дома казалась не просто нерушимой, а пустившей корни сквозь перекрытия, Лиза вернулась к лестнице и пошла дальше.

На третий этаж.

Крадучись, она тихо приблизилась к единственной запертой двери во всём доме.

Взялась за ручку, провернула, надавила. Но дверь, как и в прошлый раз, не поддалась.

Лиза занервничала с такой силой, что зашумело в ушах. Её затрясло. Она начала дёргать дорогую латунную ручку снова и снова…

…пока поверх её пальцев не легли чужие.

Шум в ушах прекратился, словно его выключили, как выдёргивают прибор из розетки.

— Такие мучения совсем необязательны, — прошептал Велижский, опуская голову и касаясь губами кожи у её виска. — Ты могла просто попросить.

Его рука, показавшаяся ей невыносимо тяжёлой, опустилась на талию Лизы, обхватывая поперёк живота. С силой, которая не требовалась, он рванул её на себя, заставив сдавленно охнуть и прижаться к нему спиной. Пальцы Велижского коснулись подбородка девушки — трепетно, нежно, но так, что не подчиниться им было невозможно. Притянув к себе голову Лизы, он заставил её откинуться назад, выгнуться в его руках. Из груди Лизы вырвался короткий стон — и мужчина довольно улыбнулся, держа губы возле её щеки. Короткими, почти мимолётными касаниями он, не торопясь, проложил дорожку вдоль линии её челюсти, провоцируя странное покалывание вдоль позвоночника. Мужская ладонь сместилась ниже, погладила шею и скользнула на грудь. В коридоре громко прозвучал испуганный выдох Лизы, но намерения владельца дома это не изменило.

Подчёркнуто медленно опустив другую руку, он достиг бёдра Лизы и жадно сжал, толкая, вдавливая в своё тело, вынуждая её почувствовать, как сильно он возбуждён. Резко повернув к себе лицо Лизы, он прильнул своими губами к её, целуя сильно и жарко, передавая этот жар Лизе. От нахлынувшего волнения по телу девушки побежали мурашки, в животе что-то мучительно сжалось, голова закружилась и стала напоминать воздушный шарик, который вот-вот подхватит и унесёт ветер. Она чувствовала себя рядом с ним слабой. И слабела с каждой секундой всё сильнее.

Он почувствовал это. Понял, что силы её на исходе. Что она вот-вот рухнет.

Развернув несопротивляющуюся девушку лицом к себе, Велижский толкнул её назад, держа за плечи. Как только спина Лизы встретилась с рельефом запертой двери, задев так и не поддавшуюся латунную ручку, он подхватил её под колени, одним уверенным движением приподнимая и ударом вбивая мягкое тело в жёсткую поверхность. Тихо застонав, Лиза сделала то, чего от неё хотели — обхватила ногами талию Велижского, тесно приникнув к нему.

Мужские руки поддерживали её под бёдра, не позволяя соскользнуть ниже, сжимая и массируя с нескрываемым наслаждением, откровенно демонстрируя, насколько ему нравится касаться Лизы. Безраздельно владеть каждой её частичкой, выманивая хрупкую душу через рот, захваченный его голодными, твёрдыми губами.