Страница 41 из 57
Рядом с окном, боком к нему, стояло приземистое, массивное кресло, контуры которого были подчёркнуты латунными шляпками гвоздиков, вбитых плотными рядами. Качественная кожа глубокого каштанового оттенка в местах частых соприкосновений, — на подлокотниках и сиденье, — изменила свой цвет на более светлый, с благородным глянцевым блеском.
«Не просто кресло, — догадалась Лиза, обходя его по кругу и неуверенно касаясь сеточки мелких трещинок на спинке. — Раритет».
На подлокотнике кресла стояла шахматная доска. Очень старая. Вряд ли ценная, но совершенно точно интересная. Краска местами затёрлась, углы обтрепались, лак на деревянных фигурах потускнел и частично откололся.
Лиза непроизвольно потянулась к одной из пешек, но едва осознала это — отдёрнула руку. Партия была не завершена.
«Он играет сам с собой?» — изумилась девушка, изучая расстановку фигур.
И спустя некоторое время напряжённых размышлений сообразила.
— Цугцванг, — прошептала Лиза вслух и невесело рассмеялась. — Он не просто играет сам с собой. Он сам себе проигрывает.
И она оставила недоигранную партию.
Так же, как и в гостевой комнате, у Велижского имелась собственная ванная комната, по размерам не уступавшая спальне: белоснежно-белая, такая чистая, словно ею вообще никто не пользовался. Через систему раздвижных дверей к спальне примыкала гардеробная. Идеальная во всех смыслах, заполненная качественными и дорогими вещами. Не кричаще-роскошными, но такими, которые могли себе позволить единицы.
И всё же кое-чего здесь недоставало.
«Зеркало. Здесь нет зеркала, — твердила мысленно недоумевающая Лиза. — Он настолько самоуверен, что не смотрит на себя перед выходом? Не проверяет, как завязан галстук или как сидит пальто?».
И Лиза задумалась: а видела ли она вообще в этом доме зеркала? Кажется, нет.
Теснее запахнув на себе рубашку, Лиза покинула гардеробную.
— Здесь прохладнее, чем в других комнатах, — пробормотала она и поискала глазами кондиционер. Не нашла. То ли она себе надумала, то ли комната специально была спроектирована так, чтобы температура воздуха здесь была ниже. Ненамного. Но ниже. — Он не мёрзнет? — спросила Лиза вслух. — Или ему комфортнее в холоде, чем в жаре?
Покинув хозяйскую спальню, Лиза прошла дальше по коридору, заглядывая за все двери, что попадались на пути. На третьем этаже расположились кабинет, библиотека, малая гостиная с домашним кинотеатром, и терраса с шезлонгами из ротанга. Всё было открыто и будто выставлено напоказ, и лишь одна дверь оказалась запертой. Сколько Лиза не дёргала — створка не поддавалась.
Биться в закрытую дверь быстро надоело, и Лиза вышла на улицу. Территорию вокруг дома нельзя было назвать тщательно ухоженной. Если забыть о наличии коттеджа, можно было предположить, что находишься в старом городском парке где-то на окраине: позабытом, но всё ещё хранящем воспоминания, где по узким аллеям гуляет тёплый ветер и царит ощущение вечной осени.
И всё же, несмотря на всю непринуждённость, просматривался системный подход. Деревья и кусты не росли хаотично. За ними следили. Ухаживали. Но делали это ненавязчиво, сохраняя ощущение свободы и неукротимости природы.
А правда в том, что… никакой свободы не было. Дорожки были подметены и зачищены. Каждый камешек находился на своём месте. Каждая ветка росла именно так, как от неё хотели. Каждый цветочек тянулся к солнцу в том месте, где смотрелся уместнее всего.
— Даже здесь Велижский диктует свои правила, — пробормотала Лиза, касаясь еловой ветки, распространявшей вокруг маслянистый запах.
Устав бесцельно блуждать, Лиза устроилась в патио вместе с какой-то газетой, обнаруженной в гостиной. И не заметила, как задремала.
Вздрогнув как от толчка, она вынырнула из липкой дремоты. И первое, что увидела — его лицо.
Он сидел напротив, закинув ногу на ногу, и без стеснения смотрел, как она спит.
— Ох, — выдохнула Лиза, моментально напрягаясь от макушки до кончиков пальцев. — Вы уже вернулись?
Он не ответил. Лишь бровью дёрнул, мол, а ты сама как думаешь?
Она подняла лицо. Небо постепенно темнело. День прошёл так быстро.
Лиза уже собралась встать, но голос Велижского буквально усадил её обратно.
— Я узнал о состоянии вашего Романа, — в своей отточенной манере говорить коротко и по делу заявил Велижский. — Он пришёл в себя.
— Правда? — обрадовалась Лиза.
Велижский в ответ почему-то нахмурился.
— Я хочу навестить его завтра. В какой он больнице? — затараторила девушка.
— В первой городской, — ответил Велижский.
— Спасибо, — с искренней признательностью выдохнула Лиза. До сих пор переживания о Роме снедали её, не давая покоя. Она чувствовала себя виноватой перед ним. В то время как он борется за жизнь, она сидит за городом, страдая от лени.
— Не за что, — со странными, непередаваемыми интонациями ответил Велижский.
— А вы, — начала Лиза, почёсывая переносицу, — не знаете, где мой телефон?
— Нет, — просто ответил владелец дома, не отводя от неё непроницаемого взгляда. А потом сказал так тихо, что Лиза усомнилась: а не играет ли с ней её собственное воображение? — Всё ещё надеетесь сбежать?
Встал и прошёл в дом.
Она просидела на улице до наступления полной темноты. Ей отчаянно не хотелось возвращаться, но всё же пришлось покинуть патио.
Когда Лиза встала, под садовым креслом что-то зашуршало. Наклонившись, девушку подобрала газету, которая, видимо, упала, пока она спала, завалившись между столом и стулом.
Поднеся сложенное вдвое печатное издание, Лиза взглянула на первую полосу и прочитала анонс, озаглавленный строчкой:
— «Смерть в центре города: несчастный случай или заказное убийство?».
Взгляд Лизы упал на фотографию, сопровождавшую короткий текст. Огромный цветной снимок, запечатлевший… её, Лизу, сидящей на тротуаре рядом с жёлтой лентой, огородившей место смерти Миши. В лице Лизы ни кровинки, глаза стеклянные и бессмысленные, руки безвольно повисли.
Выронив газету, Лиза попятилась.
Её снова затошнило.
«Что это… Почему это здесь?» — вопросы вспышками мелькали в её голове. Она крепко держалась за собственный рот, пытаясь дышать медленнее и глубже.