Страница 96 из 137
Платье надевали слой за слоем. Шёлковая нижняя юбка холодила ноги, поверх ложилась органза цвета морской пены, затем жемчужная драпировка и воздушный шлейф. Корсетный лиф сел точно по фигуре. Помощницы застегнули десятки крошечных крючков, расправили ракушечные линии и проверили каждую жемчужную нить.
Волосы Клара не стала собирать в строгую высокую причёску. Она завила их мягкими волнами и оставила свободно ниспадать по спине. Верхние пряди убрала от лица, закрепив жемчужными шпильками и тонкими золотыми веточками. Возле ушей спрятались две маленькие раковины, вырезанные из перламутра. Несколько локонов легли на плечи.
Длинные серьги заканчивались каплевидными жемчужинами. На запястье блеснул тонкий золотой браслет. От ожерелья я отказалась: лиф и без того был украшен достаточно, а на груди под тканью оставался медальон Розвудов.
Последними принесли туфельки — перламутровые, расшитые бисером, с золотистыми лентами вокруг щиколоток.
Я встала перед большим зеркалом.
Женщина в отражении была похожа на героиню старой легенды. Ткань мерцала при каждом вдохе, жемчуг напоминал капли воды, золотая вышивка согревала холодные морские оттенки. Открытые плечи и смелая драпировка юбки делали образ чувственным, но не лишали достоинства. Длинные волосы смягчали торжественность.
— Если молодой господин не потеряет дар речи, — сказала Клара, поправляя шлейф, — я потребую у мадам вернуть деньги.
— Я надеюсь, он не потеряет сознание. После последнего приступа мне хватило тревог.
— Мужчины от красивых платьев не падают в обморок.
— Значит, он обязательно скажет что-нибудь невыносимое.
— Это будет означать, что платье подействовало.
Снизу донеслась музыка. Бал начался.
Согласно придуманному Гидеоном порядку, Рейнар должен был встречать гостей в зале, а я появиться позже вместе с последней группой приглашённых дам. Это избавляло нас от совместного стояния у дверей и, что гораздо важнее, не позволяло ему увидеть платье заранее.
Когда пришло время, Клара распахнула дверь. Я вышла в коридор, сопровождаемая госпожой Марш. Экономка оглядела меня с головы до ног, поправила одну жемчужную нить на талии и неожиданно прослезилась.
— Леди Элеонора была бы рада, — пробормотала она. — Не потому, что ты похожа на неё. Совсем нет. Просто дом снова живёт.
Я сжала её руку.
— Спасибо.
Перед лестницей сердце начало колотиться.
Внизу сияли сотни свечей. Хрустальные подвески люстр дробили свет, ель мерцала золотом и серебром, по залу двигались яркие платья и чёрные мужские костюмы. Оркестр играл лёгкую вступительную мелодию. Голоса гостей сливались в ровный гул. Я искала только одного человека.
Рейнар
Я знал, что Элиза что-то скрывает.
Последние дни Клара шарахалась от меня в коридорах, госпожа Марш запирала кабинет матери, а Гидеон отвечал на вопросы с особенно оскорбительным спокойствием. В дом тайком пронесли три коробки. Я мог приказать открыть их, но не сделал этого. Во-первых, обещал уважать женские тайны. Во-вторых, хотел увидеть результат сразу.
Теперь жалел о собственной выдержке.
Гости прибывали уже больше часа. Я кланялся, принимал поздравления, говорил о дорогах и погоде, но слышал лишь половину ответов. Элизы не было. Всякий раз, когда на лестнице появлялась светлая юбка, я поднимал голову и испытывал раздражение, увидев очередную незнакомую даму.
— Ты ждёшь кого-то ещё? — спросил капитан Адриан Холт, с которым мы вместе служили на северной границе.
— Нет.
— Поэтому смотришь на лестницу каждые десять секунд?
— Проверяю перила.
— Они ни разу не сбежали за весь вечер.
Я собирался отправить капитана проверять мороз на улице, когда музыка неожиданно показалась тише. Разговоры вокруг стихли не сразу. Сначала замолчали мужчины возле лестницы, потом оглянулись женщины. По залу прошла едва заметная волна внимания.
Я поднял глаза.
Элиза стояла на верхней ступени. Несколько мгновений я просто смотрел, не узнавая собственное дыхание. Платье мерцало жемчугом, золотом и цветами зимнего моря. Лиф подчёркивал её грудь и тонкую талию, прозрачные слои юбки окружали ноги, как морская пена, а длинный шлейф стекал по ступеням воздушной волной. Волосы оставались распущенными. Свет цеплялся за золотые пряди, жемчужные шпильки и мягкие локоны на плечах.
Она выглядела как женщина, которой море решило вернуть всё украденное: имя, дом, красоту и право быть увиденной. Я вспомнил лесную кухню. Элизу в старом платье, с мукой на щеке и сердитой складкой между бровями. Её руки, затягивавшие повязку на моей груди. Волосы, кое-как собранные, когда она таскала воду. Ту ночь, когда она стояла передо мной в вишнёвой сорочке и впервые призналась, что нарядилась для меня.
Эта ослепительная женщина была всё той же Элизой.Моей Элизой . Желание ударило с такой силой, что пальцы сами сжались. Мне захотелось снять её с лестницы, унести наверх и запереть двери перед всем миром. Волк внутри поднял голову, узнав ту, к которой стремился с первой встречи. Я заставил себя остаться на месте. Сегодня Элиза должна была блистать. Она начала спускаться.
Каждый шаг заставлял слои ткани двигаться подобно волнам. Асимметричная драпировка открывала стройную ногу и перламутровую туфельку. Я услышал, как кто-то рядом тихо выдохнул. Мне немедленно захотелось вызвать этого человека на дуэль.
— Закрой рот, — посоветовал капитан Холт.
— Я не открывал.
— Тогда хотя бы вспомни, как дышать.
Элиза увидела меня. Её лицо изменилось. Светская улыбка стала тёплой, личной. В зале находилось больше сотни людей, но смотрела она только на меня. Я пошёл навстречу. У подножия лестницы протянул руку. Элиза вложила в неё пальцы, и всё подготовленное остроумие исчезло.
— Скажи что-нибудь, — прошептала она.
— Я пытаюсь.
— Получается не очень хорошо.
— Ты прекрасна.
Слова были слишком простыми. Ни один комплимент не мог вместить того, что я видел и чувствовал. Я наклонился к её руке, но вместо положенного лёгкого касания прижал губы к пальцам и задержал дольше, чем позволяли приличия.
— Это платье, — произнёс я, выпрямляясь, — преступление против моего самообладания.
Элиза покраснела, однако взгляд не отвела.
— Значит, мадам Делакруа выполнила заказ.
— Ты заказала его для меня?
— Возможно.
— Мы договорились говорить прямо.