Страница 97 из 137
Она сделала шаг ближе. От неё пахло белой розой, ванилью и чем-то свежим, напоминавшим морской ветер.
— Да, Рейнар. Я хотела, чтобы ты увидел меня такой.
Внутри не осталось ничего, кроме желания и безрассудного счастья.
— Тогда не отходи далеко, — попросил я. — Иначе сегодняшний бал закончится раньше, чем начался.
Элиза
Рейнар умел смотреть на женщину.
Я видела, как он прежде смотрел на Сесилию — уверенно, оценивающе, с привычным знанием того, что последует дальше. На меня он смотрел иначе. В голубых глазах была бесконечная любовь и гордость, поэтому собственное волнение отступило. Я сильнее расправила плечи и пошла к нему на встречу. Он был великолепен. Чёрный парадный камзол подчёркивал ширину плеч, серебряная вышивка на вороте и манжетах складывалась в волчьи ветви. Волосы были зачёсаны назад, но одна каштановая прядь уже упала на лоб. На груди не висело лишних наград — только серебряный знак дома Вулфскаров.
— Первый танец мой, — сказал он.
— Ты спрашиваешь или снова распоряжаешься?
— Предупреждаю остальных мужчин, чтобы не питали надежд.
Музыканты начали торжественный полонез. Рейнар повёл меня в центр зала, и за нами выстроились остальные пары. Его ладонь лежала поверх моей, шаги были уверенными. Мы прошли между рядами гостей, принимая поклоны и любопытные взгляды. Шёпот начался почти сразу.
Незнакомая женщина. Живёт в Эшворте. Целительница. Возможно, бедная родственница. Возможно, любовница. Платье из столицы. Жемчуг настоящий. Хозяин не сводит с неё глаз.
Я слышала обрывки и не позволяла улыбке дрогнуть.
— Ты напряжена, — заметил Рейнар.
— Меня обсуждают.
— Это высшая форма светского признания. Тех, кто неинтересен, забывают ещё до знакомства.
— Очень утешительно.
— Хочешь, я прикажу всем замолчать?
— Нет. Пусть завидуют.
Рейнар рассмеялся.
— Вот теперь я узнаю женщину, которая надела это платье.
После полонеза нас окружили гости. Рейнар представлял каждого, не выпуская моей руки. Имена, титулы и родственные связи смешивались. Я улыбалась, отвечала и пыталась запомнить хотя бы половину. Первой меня уколола виконтесса Мэрион Кроуфорд — высокая женщина в лиловом платье и с таким количеством бриллиантов на шее, что ей, должно быть, было трудно держать голову.
— Необыкновенно смелый наряд, госпожа Мур, — протянула она, рассматривая открытую драпировку юбки. — В столице подобное позволила бы себе лишь женщина, совершенно уверенная в своём положении.
— Как удачно, что мы не в столице, — ответила я с улыбкой. — Здесь женщине достаточно быть уверенной в себе.
Стоявшая рядом пожилая графиня спрятала смешок за веером. Виконтесса поджала губы.
— И всё же столь светлые ткани зимой непрактичны.
— Для расчистки снега — несомненно. К счастью, этим занимаются мужчины.
Рейнар рядом кашлянул. Я знала этот звук: он удерживал смех. Мужчины оказались гораздо приветливее. Капитан Адриан Холт поклонился и сказал, что за десять лет службы ни разу не видел, чтобы морская пена вошла в зал по лестнице. Молодой граф Леон Фэрмонт назвал мои глаза самым опасным украшением вечера. Барон Пембрук, вдовец лет пятидесяти с безупречными манерами, похвалил не только платье, но и меню, отдельно отметив салат, в котором не узнал свёклу.
— Значит, замысел удался, — обрадовалась я.
— Вы готовили сами? — удивился барон.
— Не одна. Но рецепты и большая часть распоряжений мои.
— Красивая женщина, умеющая спасти больного и накормить целый бал, — редкость, которую следует беречь.
— Я полностью согласен, — произнёс Рейнар у меня за спиной.
Барон обернулся и спокойно встретил его взгляд.
— В таком случае, Вулфскар, не прячьте редкость в своём поместье.
Он пригласил меня на танец. Рейнар не мог отказать вместо меня. На лице не дрогнул ни один мускул, когда я вложила руку в ладонь барона, но голубые глаза пообещали Пембруку медленную мучительную смерть.
— Ты его дразнишь, дитя, — весело заметил барон, уводя меня.
— Он нуждается в упражнениях для выдержки.
— И как успехи?
— Пока не убил ни одного моего партнёра по танцам.
— Вечер только начался.
Барон танцевал легко и держался безупречно. После него подошёл капитан Холт, затем граф Фэрмонт. Я не успевала вернуться к Рейнару: приглашения следовали одно за другим. Внимание кружило голову. Всю жизнь я старалась не выделяться, прятала имя, жила в простых платьях и отступала, если чужой взгляд задерживался слишком долго. Сегодня люди смотрели открыто, восхищались, завидовали и пытались понравиться мне.
Это было приятно. Но после каждого поворота я искала глазами Рейнара. Он стоял возле камина, разговаривая с владельцем верфей. В одной руке держал бокал, другой медленно вращал фамильный перстень. Внешне спокойный, внимательный, даже любезный. Только я уже знала: когда Рейнар проводил большим пальцем по волчьей печати, он сдерживал раздражение.
Граф Фэрмонт наклонился ко мне ближе, чем требовал танец.
— Если позволите, госпожа Мур, завтра я пришлю вам белые орхидеи. Они подойдут к жемчугу.
— Не тратьте цветы, граф. В оранжерее Эшворта их достаточно.
— Тогда книгу? Мне сказали, вы любите читать.
— Книг тоже достаточно.
— Должно же существовать нечто, чего вам недостаёт.
Я посмотрела поверх его плеча на Рейнара.
— Существует. Но это нельзя прислать с лакеем.
Музыка закончилась. Граф собирался продолжить разговор, однако Рейнар уже стоял рядом.
— Следующий танец обещан мне, — сообщил он холодно смотря на графа.
— Я не помню такого обещания, — заметила я с лукавой улыбкой.
Граф Фэрмонт понял намёк, поклонился и отошёл. Рейнар положил ладонь мне на талию. Слишком крепко.
— Ты собираешь поклонников быстрее, чем Бесс печёт пирожные.
— Ревнуешь?
— Безумно.
Прямой ответ обрадовал сильнее, чем следовало.
— Но ты не запретил мне танцевать.
— Я обещал не решать за тебя. Не обещал получать от этого удовольствие.
Начался медленный вальс. Рейнар притянул меня ближе, чем позволяла строгая форма танца, и повёл через зал. Остальные пары закружились вокруг, свечи и лица смешались в золотой круг.
— Весь вечер я считаю мгновения до возможности снова держать тебя, — произнёс он возле моего виска. — И каждый раз находится новый мужчина с комплиментом.
— Тебе сделали не меньше комплиментов женщины.
— Я не слышал.