Страница 70 из 137
Он не стал спорить. Слова, которые я сдерживала с первой встречи, выходили одно за другим. О вымышленной фамилии. О приказах в моём доме. О проверках сапфирами и Сесилией. О том, как он то приближал, то отталкивал, каждый раз ожидая доказательства худшего.
— Вы хотите, чтобы кто-то увидел вашу душу, — сказала я, — но сами показываете её маленькими кусками и наказываете, если человек не угадывает остальное. Так нельзя, Рейнар. Я не буду любить загадку вместо мужчины.
Последние слова выдали больше, чем я хотела. Он вскинул голову.
— Вы сказали «любить».
— Не смейте цепляться только за это.
В голосе появилась хриплая надежда, но Рейнар удержал её. Не подошёл, не потребовал признания и не попытался снова поцеловать.
— Всё, что вы сказали, правда, — произнёс он. — Я не стану просить простить сейчас. Но верну вас в Эшворт, согрею и осмотрю повреждения. Утром выскажете мне всё остальное, а я на этот раз выслушаю до конца.
Верить было рано. Но оставаться у озера — глупо. Я сняла с плеч тёплую шаль и протянула ему.
— Обвяжитесь.
Рейнар посмотрел на ткань, потом на себя. Кажется, только сейчас вспомнил, что стоит передо мной совершенно голым.
— Вам будет холодно.
— На мне плащ. А вы пугаете своим видом даже деревья.
— До этого они держались достойно.
Прежняя насмешка мелькнула и сразу исчезла. Он взял шаль, обернул вокруг бёдер и завязал сбоку. Ткань едва доходила до колен. Я невольно опустила взгляд и тут же отвернулась. После поцелуя стесняться его наготы было поздно, но тело не интересовалось логикой.
— Дорога далеко? — спросила я.
— Вы ушли в противоположную сторону от тракта. До Эшворта около пяти миль.
— Я уже сказала, что не хочу возвращаться.
— А я услышал. — Рейнар поднял мою сумку и саквояж, затем подошёл так близко, что пришлось запрокинуть голову. — Услышал и запомнил. Но вы заблудились, ушибли ногу и дрожите от холода. Я не оставлю вас на дороге и не отправлю одну в незнакомый дом, чтобы доказать собственное благородство. Эшворт находится в пяти милях. Там ваши вещи, Рыжка, Клара и люди, которые всю ночь ищут вас. Мы возвращаемся. Сейчас я единственный из нас вижу тропу, не замерзаю босиком и способен донести вас, если колено перестанет держать. Можете спорить всю дорогу. Это хотя бы не даст вам уснуть.
Я хотела возразить, но в этот момент попыталась сделать шаг. Нога подломилась, и Рейнар успел подхватить меня прежде, чем я упала. Сумки оказались в снегу, одна его рука легла мне под колени, другая — под спину. Он поднял меня легко, словно я весила не больше охапки сухих трав.
— Поставьте меня, — потребовала я, цепляясь за его плечи.
— Как только сможете пройти десять шагов и не побледнеть от боли.
— Я вас ненавижу.
— Знаю. — Рейнар прижал меня крепче, заслоняя от ветра собственным телом. — Сегодня я это заслужил.
Он сказал без колкости и не попытался обратить мои слова в шутку. От такой покорной честности сердиться было труднее, но я постаралась.
Мы вошли в лес. Первые несколько минут Рейнар нёс меня молча, босиком ступая по снегу так уверенно, будто ночь сама подсказывала ему дорогу. Потом колено перестало пульсировать, и я настояла, чтобы меня опустили. Мои уговоры не дали никакого результата, в ответ я только получица одно единственное - поцелую.
Рейнар шёл босиком по снегу, словно не чувствовал холода. В темноте видел тропу лучше меня днём. Несколько раз останавливался, прислушивался и выбирал направление без колебаний.
На окраине леса нас встретили фонари. Гидеон выслал людей цепью от озера до северной дороги, и первый же всадник, увидев Рейнара в моей шали и меня с дорожными сумками, едва не свалился с седла. Он молча отдал хозяину плащ, завернул меня в собственную овчину и помчался к замку сообщить, что мы нашлись.
До Эшворта ехали в закрытой карете, присланной от караульного дома. Рейнар сидел напротив, уже одетый в чужой плащ и запасные брюки, которые привёз слуга. Он не сводил глаз с моего лица, но не начинал нового разговора. Несколько раз я замечала, как его рука поднимается, будто он хочет коснуться моего ушибленного колена или поправить сбившийся край овчины, и каждый раз он останавливал себя.
У парадного входа ждали Гидеон, госпожа Марш, Клара и половина домашней прислуги. Рыжка вырвалась из рук конюха, бросилась ко мне и едва не сбила с ног. Клара плакала, не скрываясь. Госпожа Марш побледнела от облегчения, но вместо объятий велела немедленно приготовить ванну, горячий бульон и растирание для ноги.
— Госпожу Мур проводить в её покои, — распорядился Рейнар, снимая с моих плеч овчину. Голос снова обрёл привычную власть, однако пальцы заметно дрожали.
Сесилия стояла выше на лестнице в тёмном шёлковом халате. Её взгляд остановился на моей руке, всё ещё лежавшей на локте Рейнара, затем на его босых ногах и моей шали, повязанной вокруг его бёдер под распахнутым плащом. Она поняла достаточно. Лицо осталось прекрасным и спокойным, но рука на перилах побелела.
— Какое счастье, что вы нашли нашу беглянку, — произнесла она с мягкой улыбкой. — Весь дом не спит из-за одной дамской обиды.
Рейнар поднял голову. Рядом со мной его холодность снова дала трещину, но на этот раз тепло обернулось яростью.
— Ещё одно слово, Сесилия, и карета, которая привезла Элизу, отвезёт вас в столицу до рассвета.
В холле стало тихо. Леди Вейн медленно убрала руку с перил и присела в безупречном реверансе, скрыв лицо.
— Разумеется, Рейнар. Я лишь беспокоилась.
Он не ответил. Подхватил меня на руки прямо перед слугами, не обращая внимания ни на мой возмущённый вдох, ни на шёпот за спиной, и понёс вверх по лестнице.
— Я могу идти, — прошипела я ему в самое ухо.
— Можешь, но только завтра.
— Вы невозможный человек.
— Это мне уже сообщали. Сегодня даже дважды.
На пороге голубой спальни он поставил меня на ноги, дождался Клару и только после этого отступил. Смежная дверь в его комнаты была закрыта, но впервые не казалась знаком чужого права. Теперь я знала: Рейнар выбрал эти покои не ради удобства и не случайно. Он хотел, чтобы я оставалась рядом, задолго до того, как сумел признаться в этом хотя бы самому себе.
— Отдыхайте, Элиза, — сказал он негромко. — Утром я выслушаю всё, что вы ещё захотите сказать. И не стану оправдываться прежде, чем вы закончите.