Страница 69 из 137
— Что ты такое?
— Человек.
Я посмотрела на следы огромных лап, заканчивавшиеся возле его босых ног.
— Не только.
— Не только, — признал он. — Волк тоже я. Это дар моего рода.
— Дар?
— Иногда.
— А иногда?
— Сейчас не время.
Прежний Рейнар ответил бы именно так. Половиной правды, требующей доверия. Я почувствовала, как возвращается злость.
— Для вас никогда не время. Не время назвать фамилию, объяснить герб, рассказать о ранах, людях и собственной природе. Но судить меня ты успеваешь сразу.
Он вздрогнул, словно от удара.
— Я пришёл не спорить. Ты замёрзла. Нужно вернуться в замок и там обо всем поговорить.
— Я не вернусь в Эшворт.
— Вернёшься, — отрезал он.
— Не указывайте, что я должна.
— Можете ненавидеть меня под крышей, возле огня и в сухом платье. Но ещё одного часа проветси в этом лесу я тебе не позволю.
Прежний Рейнар произнёс бы приказ холодно и остался бы уверен, что одного его титула достаточно. Теперь голос сорвался на последних словах. Он был не спокоен и не властен — он боялся, и этот страх оказался сильнее хороших манер.
— Я не ваша пленница.
— Нет. И утром, когда отогреетесь, мы поговорим о том, чего хотите вы. Сегодня я возвращаю вас в Эшворт.
Снег ложился на его плечи. Человеческое тело должно было дрожать от холода, но Рейнар словно не замечал.
— Как вы меня нашли?
— По запаху.
Ответ прозвучал так буднично, что я почти рассмеялась.
— Разумеется. Глупый вопрос.
— Элиза…
— Вы следили за мной как зверь?
— Искал. Вы ушли без лошади, снег заметал следы. Волком я быстрее.
Он посмотрел внимательнее.
— И возле дома в лесу видели следы в темноте.
— Да.
— Раны заживали быстро из-за этого.
— Да.
Каждое признание заполняло старую пустоту. Странности получали объяснение, но доверия не прибавлялось. Он мог рассказать раньше.
— Я боялся, что вас не найду, — сказал Рейнар. — Сначала решил, что вы поехали к Мерсеру. Потом увидел его экипаж у дома и понял, что он тоже ищет вас.
— Джулиан?
— Гидеон послал людей по дорогам. Мерсер вернулся в Эшворт после полуночи и потребовал разговора с вами. Он сказал, что вы поссорились.
— И рассказал почему?
— Сказал, что поцеловал вас против воли.
Я замерла.
— Он признался?
— После того как я прижал его к стене.
— Вы его ударили?
— Нет.
Рейнар сделал паузу.
— Гидеон вошёл раньше.
Несмотря ни на что, я представила эту сцену и едва не улыбнулась. Улыбка сразу исчезла.
— Значит, теперь вы знаете.
— Да.
— И пришли, потому что я оказалась невиновна?
— Нет.
Ответ прозвучал резко. Рейнар шагнул ближе. Я не успела отступить: за пяткой был скользкий корень. Он схватил меня за талию, удерживая от падения. Наши тела соприкоснулись. Его кожа была горячей, несмотря на снег.
— Я пошёл бы за вами, даже если бы вы сами поцеловали его, — произнёс Рейнар. — Даже если бы согласились стать его женой. Не затем, чтобы вернуть силой. Чтобы знать, что вы живы.
— А потом?
— Отпустил бы.
Голос дрогнул на последнем слове. Я подняла глаза. В лице не осталось холодного хозяина Эшворта. Передо мной стоял мужчина, который бежал через зимний лес, боясь опоздать. Голый, босой, покрытый снегом и совершенно беззащитный в своём отчаянии.
— Вы не умеете отпускать, — прошептала я.
— Научусь, если это будет необходимо.
Он смотрел на мои губы. Я понимала, что произойдёт. Могла отойти, отвернуться, велеть не прикасаться. Вместо этого осталась. Рейнар наклонился и поцеловал меня. Первое прикосновение было почти осторожным — коротким, неверящим. Потом я сама схватила его за плечи. Все мысли исчезли. Его губы стали требовательнее. Рука на талии притянула ближе, вторая легла на затылок. Я ответила, не умея, но слишком долго представляя этот момент, чтобы теперь бояться неловкости. Рейнар тихо застонал и раскрыл мои губы своими.
Тепло охватило всё тело. Незнакомое, сильное, сладкое. Я чувствовала его грудь, твёрдые мышцы под ладонями, пальцы в моих волосах. Снег, холод, озеро — всё исчезло. Остался только мужчина, которого я любила и желала вопреки каждому разумному доводу. Рейнар оторвался на мгновение, тяжело вдохнул и снова поцеловал. Теперь без осторожности. Я прижалась ближе, забыла, что хотела уйти, забыла его слова за ужином.
И именно это вернуло память. Он назвал меня приманкой. Рассчётливой женщиной, меняющей скромность на более дорогие предложения. Поцелуй не стёр унижения. Желание не стало прощением. Я упёрлась ладонями ему в грудь. Рейнар сразу отпустил. Я отступила и ударила его по щеке. Звук разнёсся над озером. Он не попытался защититься. Повернул голову от удара, затем медленно посмотрел на меня. На щеке проступил красный след.
— Это за ужин, — сказала я, задыхаясь. — И за то, что решили, будто поцелуй всё исправит.
— Я так не решил.
— Тогда зачем?
— Потому что увидел вас и потерял остатки разума.
— Очень удобная болезнь. Объясняет и жестокость, и поцелуи.
Он закрыл глаза.
— Вы правы.
Согласие разозлило сильнее оправдания.
— Не соглашайтесь со мной так, будто это тоже способ закончить спор! Скажите хоть раз правду целиком.
— Я приревновал. Решил, что вы выбрали Мерсера. Что все ваши слова о характере, уважении и свободе действовали только до первого мужчины, предложившего удобную жизнь.
— И это оправдывает унижение?
— Нет.
— Тогда почему вы говорили?
Рейнар долго молчал. Снег таял на его волосах и стекал по лицу.
— Потому что хотел ранить вас раньше, чем вы раните меня.
Ответ был настолько честным и жалким, что моя ярость на мгновение потеряла дыхание.
— Я не собиралась вас ранить.
— Теперь знаю.
— Нет. Вы опять не понимаете. Даже если бы я полюбила Джулиана, вы не имели права превращать меня в грязь только потому, что я выбрала не вас.
Он опустил голову.
— Не имел.
— Вы всё время решаете, что знаете людей. Седрик считал, что знает, чего я хочу. Джулиан сегодня решил, что может поцеловать, потому что был добр. А вы решили, что видели достаточно. Все трое говорите разными голосами, но не слышите одного слова — моего.
Рейнар побледнел. Не от холода.
— Я слышу сейчас.
— Потому что я ушла. Если бы осталась, вы бы продолжили считать себя правым.