Сердце проклятого принца

Глава 8. Испытания принца

Глава 8. Испытания принца

В голубой спальне западного крыла ничего не изменилось. Мои платья по-прежнему висели в резном шкафу, книги маменьки стояли на низкой полке возле камина, а запертая дверь соединяла гостиную с комнатами Рейнара. Никто больше не говорил о переезде. Только госпожа Марш прислала небольшой письменный стол, чтобы мне не приходилось носить хозяйственные записи из кабинета леди Элеоноры в спальню.

Ключ от кабинета я хранила в кармане и пользовалась им осторожно. Там, среди гербариев, журналов лазарета и писем покойной хозяйки, было легче дышать. Комната не заменяла спальню и не спасала от ночных звуков за стеной, зато давала занятие, ради которого стоило вставать утром. Я разбирала заметки леди Элеоноры, сравнивала их с тетрадями маменьки и постепенно узнавала женщину, которую никогда не встречала: терпеливую с больными, беспощадную к невежеству и удивительно бережную к чужому достоинству.

Рейнар в кабинет не заходил. О подаренном ключе он тоже не упоминал. В первый вечер заперся с Гидеоном в северной башне и велел подать ужин туда. Сесилия играла на клавесине в малой гостиной, а я сидела за общим столом одна и впервые внимательно рассмотрела то, чем в Эшворте кормили людей.

Передо мной поставили густой суп на говяжьем жире, пирог с олениной, жареную утку, залитую тяжёлой сливочной подливой, и пудинг, от которого пахло топлёным салом. Для зимнего охотничьего дома такое меню считалось привычным. Оно насыщало мужчин после долгой дороги, но едва ли помогало больным, детям или слугам, проводившим целый день в тёплых помещениях. Я попробовала по ложке каждого блюда и поняла, почему в журнале лазарета так часто упоминались боли в желудке, тяжесть после еды и зимняя слабость.

На следующее утро на столе в гостиной меня ждал подарок.

Небольшая шкатулка из тёмного дерева стояла рядом с кофейником. Крышку украшал серебряный волк. Я решила, что Рейнар вернул медальон или положил записку, и открыла.

Внутри на чёрном бархате лежало ожерелье.

Тонкая золотая цепь поддерживала семь крупных сапфиров. Камни были такого глубокого синего цвета, что почти казались чёрными, пока на них не падал свет. Вокруг каждого сверкали маленькие бриллианты.

Я закрыла шкатулку.

Клара, вошедшая с горячими булочками, едва не выронила поднос.

— Ох! Это же гарнитур старой герцогини.

— Чей?

— Я… так слышала. — Девушка торопливо поставила поднос. — Должно быть, подарок молодого господина.

Под шкатулкой обнаружилась записка.

«За спасённую жизнь. Не спорьте хотя бы с драгоценностями — они ни в чём не виноваты. А.»

Я перечитала дважды.

В лесном доме Рейнар предлагал золото, потому что не знал другого способа благодарить. Я отказалась. Теперь он выбрал вещь дороже всей деревни. Возможно, рассчитывал, что перед сапфирами моя гордость окажется слабее.

— Где его кабинет? — спросила я.

Клара посмотрела на нетронутый завтрак.

— В северной башне. Но молодой господин занят.

— Тем лучше. Разговор получится коротким.

Я взяла шкатулку и отправилась искать лестницу.

Кабинет находился не в самой башне, а у её основания. Перед дверью сидел секретарь с кипой бумаг. Увидев меня, он вскочил.

— Госпожа Мур, молодой господин просил никого не впускать.

— Передайте, что пришли его сапфиры.

За дверью раздался голос Рейнара:

— Впустите.

Секретарь открыл дверь и посторонился.

Кабинет был строгим, почти военным. Тёмные панели, большой стол, карта северных земель на стене, шкафы с документами. На подоконнике лежали два пистолета, рядом стоял кофейник. Гидеон занимал кресло у стола, Рейнар — место перед разложенными картами.

Он поднял глаза на шкатулку.

— Не понравилось?

— Очень красиво.

— Тогда зачем вернули?

— Потому что оно не моё.

— Я сделал его вашим.

— Без моего согласия.

Рейнар откинулся на спинку кресла. Сегодня он был одет в чёрный сюртук, серебристый жилет и белую рубашку с высоким воротником. Волосы убраны назад, на пальце появилось кольцо с волком. От лесного больного почти ничего не осталось.

— Вы считаете подарки разновидностью принуждения? — спросил он.

— Некоторые подарки именно таковы. Особенно если стоят достаточно, чтобы человек всю жизнь чувствовал долг.

— Вы уже спасли мне жизнь. Долг мой.

— Тогда не перекладывайте его на мою шею.

Гидеон кашлянул и отвернулся к карте. Рейнар прищурился.

— Что вы предлагаете взамен?

— Ничего. Благодарности достаточно.

— Мне недостаточно.

— Это ваша трудность.

— Вы удивительно беспощадны к моим трудностям.

— А вы упорно создаёте новые.

Я поставила шкатулку на стол. Он не прикоснулся к ней.

— Хорошо, — произнёс Рейнар после паузы. — Назовите то, что примете.

— Вы торгуетесь?

— Пытаюсь выполнить обязательство в форме, которая не оскорбит вашу независимость.

Фраза звучала разумно. Слишком разумно, чтобы доверять ей сразу.

Я посмотрела на карту, бумаги и письмо с печатью, лежавшее возле руки Гидеона. Вспомнила лазарет, о котором рассказывала Клара, запертую часть библиотеки и пустые грядки под окнами кабинета леди Элеоноры.

— Мне нужно разрешение выносить медицинские книги из библиотеки, — сказала я. — Вчера мне открыли книгохранилища, но хранитель не позволяет уносить редкие издания даже в лазарет.

— Он не позволяет этого и членам семьи.

— Тогда сделайте для меня исключение.

Рейнар коротко кивнул.

— Ещё?

— Семена из оранжереи. Не цветы — лекарственные растения, которых нет в саду. И разрешение помогать в лазарете, если сестра Агнес согласится.

Он смотрел на меня, ожидая продолжения.

— Всё?

— Мои вещи из лесного дома, когда дорога станет безопасной. И новый засов на лечебницу.

— Это стоит меньше ожерелья.

— Для вас.

Гидеон всё-таки улыбнулся. Рейнар заметил и бросил на него взгляд.

— Подготовьте письменное разрешение, распорядитесь насчёт оранжереи и поговорите с сестрой Агнес, — велел он.

— Уже сегодня, — подтвердил Гидеон.

— Вы согласны? — спросила я Рейнара.

— Я дал распоряжение.

— Распоряжения вы даёте ему. Я спрашиваю, позволите ли мне работать.

— Позволю.

Слово мне не понравилось, но спорить о нём сейчас было неблагодарно. Я кивнула и направилась к двери.

— Элиза.

Я обернулась.

Рейнар держал шкатулку в руках.