Страница 25 из 137
Глава 5. Чужие следы
Глава 5. Чужие следы
Наутро Рейнар полез на крышу.
С погодой мы уже посмотрели: небо оставалось ясным, ветер дул с востока, а над дальними холмами не было ни одной тучи. На раны тоже посмотрели. От медвежьих когтей сохранились три розовые полосы, стянутые молодой кожей. Ещё два дня назад я могла вложить палец в самую глубокую из них. Теперь прикосновение не причиняло ему боли.
Ни один человек не должен был выздоравливать так быстро.
Я промолчала. За последние дни вокруг Рейнара накопилось столько вопросов, что ещё один уже ничего не менял. Если начать задавать их все, он либо снова соврёт, либо уйдёт. Второе пугало меня сильнее, чем следовало.
Поэтому я дала ему молоток, поднялась следом по лестнице и велела не наступать на сгнившую поперечину.
— Вчера вы требовали от меня сидеть в телеге и не вмешиваться, — напомнил Рейнар, устраиваясь на краю крыши. — Сегодня сами полезли наверх.
— Это мой дом.
— А значит, падать с него вам позволено?
— С чего вы взяли, что я собираюсь падать.
— Я тоже не собирался встречать медведя.
— По вашему рассказу, встреча вообще была его замыслом.
Рейнар посмотрел на меня, затем на прогнувшуюся доску у моих ног и протянул руку.
— Держитесь.
— Я стою устойчиво.
— Элиза.
В его голосе не было приказа, только терпение человека, который заранее знает исход спора. Я вложила ладонь в его руку и переступила через опасное место. Пальцы Рейнара сомкнулись крепко, а большой палец на короткое мгновение провёл по внутренней стороне моего запястья. Возможно, случайно, возможно, нет. Сердце тут же забыло, что мы находимся на крыше, и попыталось свалиться первым.
Я высвободила руку, села возле дымохода и принялась разбирать связку новых дощечек. Рейнар ничего не сказал. Только улыбнулся едва заметно и вернулся к работе.
К полудню протекающий край был перекрыт. Мы заменили три плашки, промазали щели смесью смолы с толчёным мелом и укрепили желоб. Я подавала инструменты, Рейнар забивал гвозди. Иногда наши руки сталкивались. Каждый раз он вёл себя так, словно ничего не произошло, и это раздражало почти так же сильно, как если бы он нарочно меня дразнил.
Вчерашняя поездка в Уиткомб тоже не выходила из головы. Я вспоминала, как Рейнар ответил Седрику, как встал рядом, не спрашивая, заслуживаю ли защиты, и как потом спокойно признал моё право решать за себя. Для человека, привыкшего приказывать, это было не мелочью.
Смотреть следовало на поступки, а не на плечи. Сегодня поступки находились прямо передо мной. Плечи, к счастью для моего спокойствия, скрывала рубашка. Когда мы спустились, Рейнар проверил края крыши и остался доволен.
— До зимы выдержит, — сказал он. — Весной придётся менять весь северный скат.
— К весне я накоплю денег.
— Или позволите кому-нибудь заплатить.
— Мы уже обсуждали золото.
— Я не сказал, что это буду я.
— А кто?
— Богатый благодарный больной, которого вы однажды спасёте.
— Он уже приходил. Оказался упрямым, скрытным и совершенно непригодным для мирной жизни.
Рейнар поставил лестницу под навес. В уголках его глаз появились тонкие складки.
— Но крышу починил.
— Поэтому и жив до сих пор.
Мы вместе перенесли инструменты в сарай. Там он заметил мой старый охотничий лук. Тетива рассохлась, одно плечо было исцарапано, но для мелкой дичи оружие ещё годилось.
— Вы умеете стрелять? — спросил Рейнар.
— Маменька научила. Зимой зайцы не приходят сами и не просят приготовить их на ужин.
Он снял лук с крюка, проверил изгиб и осторожно натянул тетиву.
— Её надо заменить.
— Знаю. Всё собиралась купить новую.
— У охотника в лесу найдётся запасная.
— У хорошего охотника. Вы, по мнению Финна, пока только выздоравливающий.
— Я постараюсь заслужить повышение.
Рейнар сказал, что проверит силки у ручья и попробует добыть кролика. Я не стала возражать. Дом нуждался в мясе, он — в возможности уйти дальше ограды без моего надзора. Кроме того, после нескольких дней под одной крышей нам обоим не помешало бы провести хотя бы час порознь.
Так я рассуждала, пока собирала ему хлеб, сыр и два яблока.
— Я вернусь до заката, — пообещал Рейнар, привязывая к поясу нож господина Мура.
— Лучше раньше. К вечеру обещали дождь.
Он посмотрел на чистое небо.
— Кто обещал?
— Муравьи закрыли нижние входы в муравейник, ласточки летают низко, а левое колено госпожи Элмер болит со вчерашнего дня.
— Последний признак самый убедительный.
— Не смейтесь. Её колено ошибается реже королевского звездочёта.
— Тогда вернусь раньше.
Он взял свёрток, но не сразу отошёл. Несколько мгновений мы стояли у калитки, не находя причины продолжить разговор. Рыжка нетерпеливо крутилась возле его сапог: Рейнар брал её с собой, потому что после ночных следов не хотел оставлять без защиты ни меня, ни дом. Я настояла, что собака полезнее охотнику. Он спорил недолго, однако заставил запереть ставни со стороны леса.
— Никому не открывайте, пока не увидите, кто пришёл, — повторил он.
— Я жила здесь десять лет до вашего появления.
— И всё это время вам удивительно везло.
— Возможно, опасности начались именно после вашего появления.
Улыбка исчезла с его лица.
— Возможно.
Он ответил слишком серьёзно. Я пожалела о словах, но исправить уже не успела. Рейнар коротко кивнул и пошёл к лесу. Рыжка помчалась следом, то исчезая в папоротнике, то возвращаясь к нему. Я смотрела, пока тёмный плащ не скрылся среди деревьев. Дом встретил меня тишиной.
Ещё неделю назад она была обычной. После смерти маменьки стала тяжёлой. После появления Рейнара успела сделаться непривычной. Я прошла по комнатам, открыла ставни со стороны сада, подложила дрова в печь и поставила на стол две кружки. Заметив вторую, сердито убрала её обратно.
Он не ушёл навсегда. Просто отправился к ручью. И всё же я ловила каждый звук снаружи. Чтобы не поддаваться глупости, я занялась припасами. Перебрала лук, очистила последние грибы, замесила тесто для пирога с репой и копчёной грудинкой. Потом вынесла бельё, натянула верёвку между яблонями и развесила простыни. Ветер трепал влажное полотно, солнце то появлялось, то скрывалось за быстро набегающими облаками. Муравьи и колено госпожи Элмер снова оказывались правы. Ближе к полудню к калитке подъехала лошадь.