Страница 125 из 137
Пощёчина оказалась сильной. Голова дёрнулась, во рту появился вкус крови.
— Теперь лицо испорчено, — заметила я, выпрямляясь.
Сесилия побледнела от ярости.
— Вы ничего обо мне не знаете.
— Знаю, что Аларик использовал вашу любовь семь лет. А когда Рейнар выбрал другую, вы решили наказать не человека, который лгал, а женщину, оказавшуюся рядом.
— Любовь? — Сесилия рассмеялась резко, без прежней красоты. — Не произносите это слово так уверенно. Вы выросли в лесу рядом с женщиной, которая кормила, защищала и любила просто за то, что вы существовали. Потом появился принц, принёс платья, дворец и кольцо. Вам легко считать любовь даром.
Она подошла почти вплотную. В голубых глазах горела не только ненависть. Там жила старая обида, давно ставшая частью характера.
— Мой отец проиграл состояние. Мать умерла, оставив долги. Родственники соглашались держать меня в доме, пока я была красивой, покорной и полезной. Я сама нашла место при дворе. Научилась говорить то, что мужчины хотели слышать, одеваться так, чтобы женщины боялись, и улыбаться людям, которые могли выбросить меня на улицу одним словом. Рейнар предложил защиту. Аларик — будущее. Я заплатила за оба собственной жизнью.
— И теперь хотите, чтобы за неё заплатили остальные.
— Я хочу получить обещанное.
— Рейнар обещал жениться?
Сесилия замолчала.
— Нет, — ответила я за неё. — Он дал дом, деньги и близость. Вы надеялись на большее, а Аларик поддерживал надежду, потому что ему требовались ваши глаза возле племянника.
— Он любил меня до вашего появления.
— Возможно, по-своему. Но вы сами сказали Джулиану: вашей задачей было не позволить другой женщине задержаться. Вы защищали не отношения с Рейнаром, а обещание Аларика.
Её рука снова поднялась. На этот раз я не отвернулась.
— Ударьте, — предложила я. — Это не сделает ложь правдой.
Сесилия медленно опустила ладонь.
— Вы считаете себя лучше.
— Нет. Считаю, что у вас был выбор. Можно было рассказать Рейнару об Аларике. Уехать. Начать жизнь без мужчин, назначавших цену вашей красоте. Вместо этого вы помогли убить короля и человека, которого называли любимым.
На мгновение в её лице появилось сомнение. Настоящее, болезненное. Потом дверь открылась, и оно исчезло.
— Вы ведёте её не туда, — вмешался Джулиан.
Он вышел из боковой двери с саквояжем в руке. На рукаве темнело пятно от воды, колено после моего удара заметно берег.
— Рейнар нашёл проход. Старый тронный зал подготовлен. Герцог ждёт.
— А король? — спросила я.
Доктор отвёл взгляд.
— Жив.
— Какой яд?
— Сейчас это не имеет значения.
— Для вас, возможно. Если он жив, ещё можно помочь. Горечь во флаконе напоминала наперстянку, но пульс был слишком медленным ещё до приёма. Вы добавили морозник? Или яд морского лука?
Джулиан посмотрел на меня слишком быстро. Морской лук.
— Даже если угадаете, добраться до него не успеете, — сказал он.
— Зато успеет суд, когда узнает, кто готовил настой.
— Довольно, — оборвала Сесилия. — Ведите её.
Мужчины встали по сторонам. Джулиан хотел взять меня за локоть, но я отшатнулась.
— Не прикасайтесь.
Он опустил руку. Нас повели по коридору. Я шла сама, сохраняя силы. На полу иногда мелькали следы белой пудры. Значит, метки не стёрли. Оставалось надеяться, что Рейнар найдёт их раньше, чем Аларик закончит свой замысел.
Рейнар
Третью метку нашёл не я.
Кухонная судомойка прибежала к страже в слезах и сообщила, что принцесса говорила из стены. Девочка запомнила не всё: Элиза просила позвать меня, сказала, что отца отравили, и назвала имя Мерсера. Последние слова заглушил шум. Я добрался до кухни вместе с капитаном Греем. За котлами обнаружилась скрытая дверца, заваленная медной посудой. Один из поваров утверждал, что её не открывали тридцать лет.
На внутренней стороне белела нарисованная пудрой роза. Элиза выбралась сама. Я прижал пальцы к знаку. Порошок пах старой косметикой и едва заметно — её кожей. Рядом на камне оставались свежие царапины.
— Она шла отсюда, — сказал я капитану. — Потом её снова поймали.
— Почему вы решили?
— След обрывается. И здесь кровь.
На краю дверцы темнело маленькое пятно. Неясно, её или похитителя. Зверь рванулся наружу, требуя бежать по запаху, но узкий проход не позволял обратиться. Первая развилка встретила нарисованной стрелкой. На второй были три белые точки, на третьей — ещё одна роза. Элиза оставляла путь так, как отмечала растения в лечебных записях: цветок означал верное направление, точки — сомнение или опасность.
Она не ждала беспомощно. Она вела меня. Через несколько переходов мы услышали стук за стеной. Офицер из дворцовой охраны пытался открыть заржавевшую решётку. Он сообщил, что женщина кричала о короле и герцоге Блэкморе, затем её оттащили.
— Точные слова, — потребовал я.
— «Король отравлен, герцог Блэкмор…» Дальше не расслышал, ваше высочество.
Внутри стало пусто. Аларик. Я вспомнил его руку на плече в галерее, советы не поднимать панику, готовность вести стражу к восточному крылу. Вспомнил девять лет заботы, первые приступы, поездки, женщин, которых он предлагал пригласить ко двору. Его письма всегда приходили после моих неудач. Его человек рекомендовал Мерсера отцу. Всё складывалось. Я не хотел видеть картину.
— Найдите герцога, — приказал я.
Посланный солдат вернулся через несколько минут.
— Его светлость покинул галерею сразу после закрытия дверей. В покоях его нет. Люди Блэкмора тоже исчезли с постов.
Надежда на ошибку умерла. Капитан Грей выругался.
— Нужно доложить королю.
— Отец без сознания. Командование дворцом принимаю я. Арестовать всех людей Блэкмора. Мерсера взять живым. Лечебницу опечатать, флаконы передать трём независимым лекарям.
— А принцесса Элиза?
Я посмотрел на белую стрелку.
— Идём дальше.
Переход вывел к старому жилому крылу. Здесь следы борьбы стали заметнее: сорванная ткань на гвозде, вода на полу, следы мужских сапог. Возле лестницы лежала красная шёлковая роза с платья Элизы.
Я поднял её и сжал в кулаке. За следующим поворотом нас ожидал мальчик в форме пажа. Тот самый светловолосый, которого искала стража. Он сидел на полу, прижимая платок к разбитому носу, и дрожал. Увидев меня, мальчик побелел.
— Я не хотел, ваше высочество. Они сказали только провести даму. Обещали деньги.
— Кто?