Сердце проклятого принца

Утром я проснулась рядом с Рейнаром. Моя ладонь оставалась на его груди, его рука лежала поверх моей. Под пальцами билось тёплое сердце.

Рейнар не спал.

— Доброе утро, — сказал он.

Голос звучал слишком бодро для человека, который ночью едва дышал.

— Как давно ты проснулся?

— Достаточно давно, чтобы понять: твоя коса умеет душить.

Я поспешно откинула волосы.

— Почему не разбудил?

— Боялся, что уйдёшь.

Он произнёс это с улыбкой, но я услышала правду. Рейнар всё ещё ожидал потери даже после помолвки. Я приподнялась и поцеловала его сама. Без ночной тревоги и дорожной игры. Просто чтобы утром первым ощущением для него стало не одиночество.

— Я не уйду, даже если ты меня прогонишь — сказала я.

Рейнар обнял меня, уткнулся лицом в волосы и несколько секунд молчал.

— Не говори глупостей, как я смогу жить без тебя.

Из Харлингтона мы выехали позднее намеченного. Широкие дорожные полозья заменили более узкими, приспособленными для горного тракта, лошадей перепрягли, а капитан Грей трижды расспросил местных возчиков о погоде. Перевал затянули облака. Снег ещё не шёл, но ветер усиливался.

Дорога поднималась медленно. Лес остался внизу, по сторонам выросли голые скалы. С одной стороны тянулась каменная стена, с другой темнел обрыв, ограждённый низкими столбиками. Кучер вёл осторожно. Всадники спешились на самых крутых участках.

Рейнар следил за дорогой, несколько раз выходил поговорить с капитаном и проверял крепления багажа. Ветер бросал снег в окна. Карета поскрипывала, лошади шли медленно.

На середине подъёма передняя упряжь остановилась.

С дороги сошла пустая почтовая повозка. Одно колесо повисло над склоном, испуганная лошадь билась в постромках, двое почтальонов пытались удержать её и только сильнее раскачивали кузов.

Капитан Грей предложил объехать, но места не хватало. Рейнар вышел, снял плащ и вместе с солдатами принялся освобождать лошадь. Я наблюдала через окно. Он отдавал короткие приказы, сам спустился на опасную сторону, закрепил верёвку и не отступил, когда повозка качнулась над обрывом. Через четверть часа животное вывели, кузов подтянули к скале, дорогу освободили.

Почтальон благодарил так горячо, будто Рейнар вытащил из пропасти его самого. Когда он вернулся заметила на щеке появилась свежая царапина. Я достала салфетку и вытерла кровь. Рейнар послушно наклонил голову.

— Ты всегда первым лезешь туда, где опасно?

— Обычно первым там оказываюсь.

— Это не достоинство.

— Знаю. Но если бы послал солдата и он погиб, мне пришлось бы жить с этим.

— А если бы погиб ты?

Рейнар посмотрел на меня. Ответить шуткой не получилось.

— Теперь мне есть ради кого быть осторожнее, — сказал он тихо.

Я прижала салфетку к царапине сильнее, чем требовалось.

— Начни прямо сейчас.

— Уже начал.

В Редфорд мы добрались затемно. Город был крупнее Харлингтона: мощёные улицы, каменные дома в три этажа, стеклянные витрины и фонари на каждом перекрёстке. Здесь нас ожидала новая карета с колёсами и свежий отряд сопровождения.

На плащах солдат серебрились волки под коронами. Начальник караула опустился перед Рейнаром на одно колено. Я увидела это из окна. Рейнар быстро поднял его, что-то сказал и посмотрел в сторону кареты. В гостинице нам предоставили не комнаты, а целое крыло. Хозяин побледнел, когда Клара попросила дополнительную ванну, и собственноручно проверил температуру воды. На лестнице выстроилась прислуга. Все кланялись Рейнару молча и глубоко.

— Это из-за твоего дяди? — спросила я, когда дверь гостиной закрылась.

Рейнар снял перевязь с мечом и положил на стол.

— Нет.

— Из-за отца?

— Да.

— Он занимает высокое положение при дворе.

Я ждала продолжения. Рейнар прошёл к окну. За стеклом солдаты меняли караул, во дворе разгружали сундуки. Он стоял ко мне спиной слишком долго.

— Завтра, прежде чем увидим город, я расскажу, — сказал он.

— Почему не сейчас?

— Потому что, если начну, придётся открыть больше одной тайны. А сегодня я не уверен, что смогу закончить.

Я подошла и встала рядом. В отражении окна наши лица казались бледными, почти незнакомыми.

— Ты боишься, что я передумаю выходить за тебя?

Рейнар не ответил.Это и было ответом.

— Я могу сердиться, — продолжила я. — Могу потребовать объяснений. Возможно, даже захочу ненадолго остаться одна. Но не стану принимать решение о нас прежде, чем услышу всю правду.

— Иногда правда меняет не мнение, а сам выбор.

— Тогда тем более я должна её знать.

Он повернулся и провёл пальцами по моей щеке.

Утром Клара приготовила платье цвета зимнего неба — достаточно тёплое для дороги и достаточно строгое для первого появления в столице. Серо-голубую шерсть украшала серебряная вышивка на манжетах, высокий ворот подчёркивал осанку, а ряд маленьких перламутровых пуговиц придавал наряду сдержанное изящество. На плечи легло тёмно-синее манто с меховой отделкой. Медальон Розвудов я спрятала под платьем, кольцо оставила на виду.

Одеваясь, я впервые не думала, не слишком ли богат наряд для лесной целительницы. Этого имени больше не существовало отдельно от меня. В столицу ехала Элиза Розвуд — женщина, которой предстояло доказать своё происхождение, вернуть наследство и узнать последнюю тайну будущего мужа.

Рейнар ждал внизу. Он надел чёрный дорожный камзол, но вместо обычного плаща на плечах лежала длинная тёмно-синяя мантия. Серебряная застёжка изображала коронованного волка. В Редфорде его волосы уложил камердинер, сапоги блестели, меч имел богато украшенный эфес.

Он выглядел не иначе, чем прежде. Просто теперь я замечала всё, чего не хотела видеть.

— Доброе утро, — произнёс Рейнар, когда я спустилась. Его взгляд медленно прошёлся по платью, задержался на кольце и вернулся к моему лицу. — Ты прекрасна.

— Благодарю. — Я остановилась перед ним и негромко напомнила: — До первых ворот столицы ты обещал рассказать мне правду.

Улыбка исчезла с его лица.

— Помню. И сдержу слово.

Мы почти не разговаривали за едой. Рейнар пил кофе, я ломала булочку и не чувствовала вкуса. Вокруг двигались слуги, капитан докладывал о дороге, хозяин гостиницы предлагал взять дополнительные экипажи. Всё происходило торжественнее, чем требовал отъезд богатого дворянина.