Страница 55 из 64
Я стояла вжавшись в ледяной нефрит, задыхаясь сквозь плотную ткань, и смотрела, как рушится мой мир.
Боюань вступил в бой. Обычно он убивал врагов до того, как они успевали осознать собственную смерть, но сейчас яд «Слезы Черного Дракона» сковал его рефлексы. Его огромный дао рассекал воздух на долю секунды медленнее, чем должен был.
Ассасины были быстры, как гадюки. Они кружили вокруг него, избегая прямых столкновений, нанося быстрые, режущие удары исподтишка.
Звон стали оглушал.
Боюань парировал удар первого наемника, с трудом отбив его в сторону, и тут же перерубил ему горло обратным взмахом. Кровь брызнула на каменный пол, смешиваясь с желтым туманом.
Но пока он добивал первого, второй ассасин скользнул ему за спину и полоснул коротким мечом по его правому бедру.
Боюань глухо зарычал, не издав ни стона боли. Он развернулся на месте, используя инерцию своего массивного тела, и буквально снес второго наемника ударом ноги в грудь. Хруст сломанных ребер эхом разнесся по башне, убийца отлетел к стене и больше не поднялся.
Их осталось трое. Боюань тяжело дышал, кровь текла по его ноге, яд впитывался в кровь, замедляя поток Ци. Он истекал кровью, но стоял между ними и мной, как нерушимая каменная стена.
Предводитель наемников понял, что даже отравленный и раненый, этот демон убьет их всех в ближнем бою и изменил тактику.
Он отдал короткий приказ жестом и двое ассасинов бросились на Боюаня одновременно, атакуя его с двух сторон, заставляя его поднять меч и полностью раскрыться.
Предводитель не стал атаковать его, вместо этого он сделал рывок в сторону колонны, прямо ко мне.
Мое сердце на мгновение остановилось.
Боюань увидел это. Ярость, затмившая его разум, была поистине первобытной. Он взвыл — страшным, нечеловеческим голосом, и игнорируя клинки двух нападающих, попытался бросится наперерез предводителю.
Один из ассасинов воспользовался этим, и его короткий меч глубоко вонзился в бок Боюаня, пробив плоть чуть ниже ребер.
Мой страж захрипел, но не остановился. Он не обратил внимания на сталь в своем теле, рукой схватил нападавшего за лицо и с чудовищной силой впечатал его голову в гранитный пол, дробя череп. Смерть была мгновенной.
Но время было упущено.
Предводитель наемников оказался передо мной. Его узкие глаза за маской холодно блеснули. Он замахнулся, чтобы ударить меня по голове рукоятью меча и лишить сознания.
Я не закричала, не сжалась в комок, ожидая удара.
За месяцы, проведенные в этой башне, в постели монстра, вырезавшего династию, во мне умерла благочестивая, покорная принцесса. Рядом с моим мужчиной я впитала его тьму. Я видела, как клинок вонзился в бок человека, которого я любила больше жизни. Человека, который прямо сейчас умирал ради меня.
И я сделала свой выбор.
На полу, у самого основания колонны, лежал короткий церемониальный кинжал, который я когда-то подарила Боюаню.
Моя рука метнулась вниз. Когда предводитель наемников сделал последний шаг, занося руку для удара, я выбросила кинжал вперед.
Стальное лезвие с мерзким, влажным звуком вонзилось в неприкрытую шею ассасина, прямо под челюстью.
Глаза наемника расширились. Он поперхнулся собственным криком, его рука с мечом бессильно опустилась. Горячая, липкая кровь хлынула фонтаном, обдавая мое лицо и руки, пропитывая тонкий шелк моей рубашки.
Я не отпустила рукоять. Задыхаясь от адреналина и желтого дыма, я провернула лезвие и с силой выдернула его.
Труп ассасина рухнуло к моим ногам.
В башне воцарилась тишина. Яд «Слезы Дракона» медленно рассеивался, вытягиваемый сквозняком в окна.
Последний оставшийся в живых наемник, увидев, как девчонка-принцесса хладнокровно перерезала горло его командиру, впал в ступор. Этот секундный ступор стоил ему жизни.
Сунь Боюань, истекающий кровью, с мечом, торчащим из бока, медленно выпрямился. Он подошел к последнему ассасину и одним коротким, безжалостным взмахом снес ему голову.
Бой был окончен.
Дао с лязгом упал на камни. Боюань пошатнулся, силы покинули его окончательно. Он опустился на колени среди трупов и деревянных лотосов, раскиданных по полу во время драки. Его грудь судорожно вздымалась, он зажимал рану на боку огромной, окровавленной ладонью.
Но мужчина не смотрел на свои раны, он смотрел на меня.
Я вышла из-за колонны. Кинжал выпал из моих дрожащих пальцев. Мое лицо, руки и белая шелковая рубаха были залиты алой кровью человека, которого я только что убила.
Я убила, отняла жизнь другого человека.
Осознание этого должно было сломить меня. Но когда я встретилась взглядом с Боюанем, я не почувствовала ни страха, ни отвращения к себе.
В глазах моего любимого монстра бушевала буря, неподвластная описанию. Он смотрел на меня, измазанную кровью, стоявшую над трупом врага, и в его взгляде не было ужаса от того, что его нежный цветок запятнал себя убийством.
Там был всепоглощающий триумф.
В этот момент я окончательно стала его.
Я переступила черту, возврата из-за которой не было, и я сделала это ради него.
Я бросилась к нему, не замечая скользкого от крови пола, и упала на колени рядом с ним, обхватывая его широкие плечи.
— Боюань! — мой голос срывался от слез. — Боюань, ты ранен... яд...
Он не позволил мне договорить. Его огромная рука, перепачканная в его собственной крови, поднялась и жестко обхватила мой затылок.
Мужчина притянул меня к себе с такой неистовой, отчаянной силой, словно пытался вдавить меня в свои ребра. Его губы обрушились на мои поцелуем, в котором смешались вкус крови, желтого ядовитого дыма и абсолютного безумия.
Он целовал меня так, как хищник целует свою пару, которая только что доказала свою способность убивать вместе с ним.
— Моя... — хрипел он мне в губы, его язык глубоко, властно проникал в мой рот, задыхаясь от ошеломляющего коктейля из боли, яда и страсти. — Моя темная Принцесса... Моя жизнь...
Я отвечала ему с не меньшей дикостью. Адреналин от совершенного убийства и животный страх потерять его кипели в моей крови. Мои руки зарылись в его спутанные волосы, я прижималась к его горячему, израненному телу, не обращая внимания на липкую кровь, которая пачкала нас обоих.
Он оторвался от моих губ со свистом втягивая воздух. Его лицо было бледным от потери крови и действия яда, но черные глаза пылали так ярко, что освещали полумрак башни.