Страница 64 из 64
— Моя свобода — это твои руки на моем теле. Мой мир — это твой голос в темноте. Ты мой монстр, и я никогда, ни за что на свете не позволю тебе отпустить меня.
Его горло судорожно дернулось. Страх в его глазах растворился, уступив место сокрушительной, безумной волне обожания.
Боюань издал глухой, звериный стон, перехватывая мои запястья. Он рывком подмял меня под себя. Красный шелк моего халата разметался по деревянным цветам, устилающим холодный камень.
Его губы обрушились на мои. Его язык властно проник в мой рот, подчиняя. Я отвечала ему с не меньшей дикостью, впиваясь ногтями в его твердые плечи, кусая его губы, слизывая металлический привкус страсти.
Он отстранился лишь на мгновение, чтобы избавиться от мешающей одежды. Одним грубым движением он разорвал завязки моего красного халата, распахивая его, обнажая мое тело в тусклом свете жаровни.
Его горячий взгляд заскользил по моей коже. За эти годы я перестала быть хрупкой, бледной принцессой, мое тело окрепло, напиталось его энергией и страстью.
— Моя богиня... — хрипло выдохнул он, опускаясь губами к моей шее. Его зубы жестко, но не до крови прихватили пульсирующую венку. Он по-прежнему любил оставлять на мне следы, доказывая невидимым врагам, что я принадлежу только ему.
Его огромные, мозолистые ладони скользнули по моим бокам, талии, спустились к бедрам. Он раздвинул мои ноги, устраиваясь между ними. Жар его напряженной, пульсирующей плоти прижался к моему лону, дразня, доводя до исступления.
— Боюань... — простонала я, выгибаясь дугой навстречу его телу. Внутренний огонь сворачивался в тугую спираль внизу живота. — Сейчас. Прошу тебя.
Он не заставил меня ждать.
С глухим рыком мужчина вошел в меня. Резко, глубоко, до самого основания.
Ощущение его абсолютной, бескомпромиссной полноты внутри меня выбило из легких весь воздух. Я закричала, запрокинув голову назад. Деревянные лотосы под моей спиной врезались в кожу, но эта легкая боль лишь усиливала ослепительный экстаз.
Он замер на секунду, тяжело дыша, его грудь ходила ходуном над моим лицом, черные глаза были затуманены пеленой наслаждения.
А затем он начал двигаться.
Ритм был жестким, вбивающим, первобытным. Каждый его толчок отдавался во мне разрядом молнии.
— Только моя! — рычал он с каждым движением, его пот капал на мою кожу.
Его огромная рука обхватила мое горло. Не сжимая, не перекрывая дыхание, но фиксируя меня на месте, давая почувствовать его абсолютный контроль. Вторая рука жестко сжимала мое бедро.
Я была полностью в его власти, и от этого осознания мой разум плавился. Я обхватила его торс ногами, притягивая его еще ближе, принимая каждый его безжалостный толчок с благодарностью. Мои пальцы зарылись в его густые волосы, я тянула его к себе, покрывая беспорядочными, горячими поцелуями его лицо, шею и шрамы.
Темп нарастал, становясь почти невыносимым. Мир вокруг сузился до размеров его широких плеч, его сбитого дыхания и трения наших тел.
Я почувствовала, как волна приближающегося оргазма скручивает мои мышцы.
— Боюань! — я выкрикнула его имя, и этот крик разорвал тишину башни, отразившись от купола.
Мое тело содрогнулось в сокрушительной судороге. Экстаз был настолько сильным, что перед глазами вспыхнули белые искры. Я сжала его внутри себя изо всех сил, впитывая его наслаждение.
Боюань ответил на мой оргазм низким, гортанным ревом, его тело напряглось, мужчина сделал последний, самый глубокий толчок, и я почувствовала обжигающе-горячий, пульсирующий поток его семени, который он с неистовой силой излил глубоко в мое лоно.
Мужчина обессилено рухнул на меня. Его огромный вес вдавил меня в сандаловые цветы.
Я нежно обняла его, поглаживая по влажной, исполосованной шрамами спине.
Мы лежали так очень долго. Огонь в жаровне почти догорел, оставляя лишь рубиновое свечение углей, бросающее причудливые тени на каменные стены нашей гробницы.
Боюань медленно приподнялся на локтях, перенося часть веса, чтобы не раздавить меня, но не вышел из меня ни на цунь. Он не хотел разрывать эту физическую связь даже во время отдыха.
Он посмотрел в мои глаза. Тьма в них улеглась, сменившись глубоким, фанатичным покоем, который появлялся только тогда, когда он убеждался, что я полностью, безраздельно принадлежу ему.
Его пальцы нежно убрали прилипшую ко лбу влажную прядь волос.
— Я вырежу еще один лотос, — прохрипел он, целуя меня в лоб. — Для сегодняшней ночи.
— Их и так уже тысячи, мой безумный мастер, — я улыбнулась, чувствуя себя счастливой.
— Значит, их будут миллионы, — он ответил без тени улыбки, совершенно серьезно. — Я заполню ими всю эту башню до самого купола, прежде чем мое сердце остановится.
Я закрыла глаза, прижимаясь к его горячей груди.
Где-то там, далеко внизу, за неприступными скалами, рождались и умирали Империи, плелись интриги, генералы вели армии в бой за власть над пеплом, но нам не было до них никакого дела.
Здесь, в Башне Затаившегося Дракона, над облаками и пропастью, мы создали свою собственную вечность.
Они называли его монстром, лишенным человечности, а меня сломленной пленницей. Но они не знали истины. Истина заключалась в том, что в этом мире, полном фальши и предательства, только безумие способно любить по-настоящему.
Я добровольно надела его цепи, а он добровольно бросил к моим ногам весь мир, чтобы я никогда не захотела из них вырываться.
Я — клетка своего монстра, а он — моя абсолютная, непоколебимая свобода.