Страница 32 из 64
Глава 15
Голова первого солдата с глухим, влажным стуком ударилась о полированные доски пола и покатилась к резным ножкам моего туалетного столика. Из обрубка шеи ударил фонтан густой, багровой крови, орошая разорванные бумажные ширмы. Обезглавленное тело по инерции сделало еще полшага вперед и рухнуло на колени, а затем завалилось набок, заливая ковер.
В Павильоне Одинокого Лотоса повисла тишина.
Длилась она не больше вздоха, но для меня это время длилось бесконечно. Оставшиеся девять солдат семьи Яо замерли на пороге. В их глазах, еще секунду назад горевших торжеством хищников, загнавших добычу в угол, отразился первобытный ужас. Они ожидали встретить перепуганных служанок, кричащих евнухов и рыдающую принцессу, но никто не предупредил их, что у дверей покоев Пятой принцессы их будет ждать сам Владыка Преисподней Яньло-ван.
Сунь Боюань не дал им времени осознать происходящее, зверь был спущен с цепи. Годы избиений, унижений, железного ошейника на шее и подавленной внутренней Ци вырвались наружу единым, сокрушительным взрывом.
Мужчина шагнул вперед, прямо в гущу врагов, широкий меч в его руке превратился в размытую черную дугу.
Второй солдат успел лишь поднять щит, обтянутый кожей носорога. Для обычного меча это была бы непреодолимая преграда, но Боюань напитал свой клинок разрушительной Ци, из-за которой металл засветился призрачным светом. Удар был нанесен с ужасающей силой. Меч разрубил щит пополам, прошел сквозь нагрудник и рассек грудную клетку воина от ключицы до противоположного ребра.
Кровь брызнула во все стороны, но Боюань двигался так стремительно, что ни одна капля не успела коснуться его лица.
— Убить его! — истошно завопил командир отряда, отступая на шаг. — Навалитесь все вместе! Он один!
Солдаты бросились на него со всех сторон, пытаясь взять числом. Копья и мечи сверкали в сером утреннем свете. Но то, что происходило дальше, было невозможно назвать боем. Это был танец смерти, исполняемый великим мастером, для которого человеческая жизнь не стоила и горсти пепла.
Боюань скользил между клинками с грацией призрака, техника перемещений была безупречной — он оказывался именно там, где лезвие врага только что разрезало пустоту. Мой верный страж не тратил силы на красивые, размашистые выпады, которым обучали столичных гвардейцев. Каждое его движение было прагматичным, экономным и абсолютно смертоносным.
Короткий шаг влево, перехват летящего копья голыми пальцами здоровой руки, резкий рывок на себя — и лезвие его дао вскрывает горло третьего нападавшего. Разворот на месте — и тяжелый удар ногой ломает колени четвертому с таким громким хрустом, что меня замутило. Солдат рухнул с пронзительным воплем, но Боюань оборвал его крик, не глядя вонзив меч ему в затылок.
Я стояла в дальнем углу спальни, вжавшись спиной в стену. Мои руки сжимали шелк платья на груди так сильно, что ткань трещала. Я не могла отвести взгляд, хотя должна была кричать, и от страха закрыть глаза, столкнувшись с такой концентрированной жестокостью.
Но я продолжала смотреть на своего немого телохранителя, и в моей груди расцветало странное и пугающее чувство защищенности.
Каждый взмах его меча, каждая оборванная жизнь были ради меня. Он возводил вокруг меня стену из трупов, чтобы ни одна грязная рука больше не посмела коснуться моей кожи. Запах крови, вскрытых внутренностей и железа затопил комнату, вытесняя сладковатый аромат благовоний. Сяолин, так и не пришедшая в себя, лежала в беспамятстве у изножья кровати.
— Дайте мне арбалет! — в панике закричал командир, осознав, что ближний бой против этого монстра равносилен самоубийству.
Один из солдат, оставшийся в коридоре, вскинул тяжелый самострел. Железный болт, способный пробить каменную кладку, был направлен прямо в широкую спину Боюаня, который в этот момент был занят двумя мечниками.
— Боюань, сзади! — крик сорвался с моих губ прежде, чем я успела осознать, что делаю.
Его реакция была нечеловеческой, мужчина не стал оборачиваться, звериный инстинкт и мое предупреждение слились воедино. Он резко ушел вниз, позволяя тяжелому болту со свистом пролететь над его головой.
Но траектория полета стрелы изменилась, и болт полетел прямо туда, где стояла я.
Время для меня на мгновение остановилось. Я видела темное оперение, вращающееся в воздухе, и понимала, что не успею увернуться.
Но Сунь Боюань успел.
Мужчина не мог блокировать стрелу мечом, так как был слишком далеко, поэтому сделал единственное, что мог. Находясь в неестественном положении, мой верный страж оттолкнулся от пола с такой силой, что деревянные доски под его сапогами разлетелись в щепки, и бросился наперерез.
Он закрыл меня собой.
Раздался глухой, отвратительный звук рвущейся плоти.
Тяжелый арбалетный болт вонзился ему в левое плечо, пробив плотную ткань и мышцы. Удар был такой силы, что Боюаня отбросило назад и он врезался в меня, впечатав мою спину в стену. Мы оба едва не осели на пол, но он устоял, упираясь здоровой рукой в деревянную панель над моей головой.
Его грудь судорожно вздымалась, я чувствовала, как по моей щеке скользнуло его горячее дыхание. Опустила взгляд и увидела окровавленный наконечник болта, торчащий из его спины — стрела прошла навылет. Горячая кровь пропитывала черные одежды моего стража и капала на мой шелк.
— Нет... — прошептала я, и мир вокруг начал меркнуть. Мой монстр был ранен из-за меня.
Боюань медленно поднял голову и наши глаза встретились. В его взгляде не было боли, была только ярость, от которой стыла кровь в жилах. То, что они посмели стрелять в мою сторону, стало последней каплей.
Мой верный страж медленно отстранился от меня, завел правую руку за спину, ухватился за окровавленный железный наконечник торчащего болта и одним резким, беспощадным движением выдернул стрелу из своего плеча.
Я не услышала ни единого стона, только утробное рычание.
Мой верный страж отбросил окровавленный болт на пол, кровь хлестала из раны, но он словно не замечал этого. Боюань перекрыл поток Ци к плечу, останавливая кровотечение усилием воли, а затем повернулся к оставшимся солдатам.
Командир гвардии попятился, выронив свой меч, его лицо побледнело. Он осознал, что они совершили роковую ошибку, и разозлили не человека, а разгневали бога резни.