Страница 33 из 64
Боюань растворился в воздухе, оставив после себя лишь смазанный черный силуэт, а уже в следующее мгновение материализовался прямо перед командиром. Его огромная рука сомкнулась на горле воина, поднимая его в воздух одной рукой.
Ноги командира судорожно задергались, он захрипел, хватаясь за пальцы Боюаня. Мой верный страж посмотрел ему в глаза, а затем медленно, с леденящим душу хладнокровием, сжал пальцы.
Раздался хруст ломающихся хрящей и позвонков, голова командира неестественно запрокинулась назад. Боюань брезгливо разжал пальцы, и безжизненное тело рухнуло в лужу собственной крови.
Оставшиеся солдаты, потеряв последние крупицы рассудка, с воплями бросились бежать в коридор.
Боюань не стал их преследовать. Он знал, что это лишь первый отряд. Снаружи, во дворе, слышались крики и топот десятков ног, сюда стягивались основные силы Яо Чэня.
Обернувшись, он подошел ко мне. Комната была залита кровью, повсюду лежали истерзанные тела, но мой телохранитель ступал осторожно, словно боялся испачкать меня одним своим видом. Рука пробитая болтом безвольно висела вдоль тела, черная ткань на плече промокла насквозь.
— Твоя рана... — потянулась к нему, мои руки дрожали так сильно, что я едва могла контролировать свои движения. Коснулась его плеча, и мои пальцы окрасились красным. — Боюань, ты истечешь кровью, ее нужно срочно остановить!
Мой верный страж перехватил мои дрожащие руки своей здоровой ладонью и прижал их к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце, он лихорадочно изучали мое лицо, ища малейшие признаки страха и, возможного, отвращения.
Но я не отводила взгляд, продолжая смотреть на залитого кровью убийцу, и видела в нем единственное спасение.
Боюань тяжело выдохнул, убедившись, что я не боюсь его, а затем отпустил мои руки, наклонился и одним рывком сорвал с постели шелковое покрывало.
Он обернул его вокруг моих плеч, укрывая меня с головой, но не для того чтобы мне было теплее, а чтобы скрыть меня от чужих глаз. Мужчина не хотел, чтобы другие солдаты видели мое лицо и фигуру, не хотел, чтобы я смотрела на ту кровавую жатву, которую ему предстояло совершить за порогом.
Мужчина наклонился к моему уху, и тут я услышала его хриплый голос, в котором звучала несокрушимая воля.
— Не отходи от меня ни на шаг, Принцесса, смотри только на мою спину.
Я замерла, забыв, как дышать, смотрела на него открывая и закрывая рот, не зная как реагировать на происходящее. Казалось, что мир вокруг на долю секунды перестал существовать, вытесненный одним невозможным фактом: он заговорил.
— Ты... — прошептала дрожащим голосом, резко вскинув голову, пытаясь заглянуть ему в глаза из-под тяжелой ткани покрывала. — Ты можешь говорить?
Боюань не отстранился, в его темных глазах бушевал первобытный, смертоносный огонь.
— Всегда мог, — произнес он.
Его глубокий, рокочущий, с властной хрипотцой голос пробирал до самых костей. Это был голос безжалостного воина, а не сломленного пленника.
— Но почему... столько времени... — мои пальцы сами собой вцепились в его одежду. Разум отказывался верить в происходящее.
— Мое молчание было моим оружием, Принцесса, но сегодня оно нас не спасет, — его ладонь легла мне на затылок, жестко, но пугающе бережно прижимая к себе, в этом жесте не было ни капли прежней покорности, только абсолютный контроль. — Если хочешь выжить делай то, что я говорю. Поняла меня?
Я судорожно кивнула, кутаясь в покрывало.
Боюань подобрал свой меч. Раненой рукой он крепко обхватил меня за талию, прижимая к своему боку. Это было безумием — он лишал себя подвижности, становясь уязвимым, ограничивая свои маневры, но для него оставить меня хотя бы на расстоянии вытянутой руки было равносильно смерти.
Мы перешагнули через порог Павильона Одинокого Лотоса, оставляя Сяолин в относительной безопасности спальни, где ей вряд ли кто-то заинтересуется среди груды трупов.
Внутренний двор встретил нас хаосом.
Серый туман смешался с черным дымом. Запах горящего дерева и жареной плоти бил в ноздри. Прекрасный сад с плакучими ивами и прудом, где плавали парчовые карпы, был истоптан сапогами и залит кровью, повсюду валялись тела императорских гвардейцев и слуг, которые не успели спрятаться.
У парадных ворот павильона нас ждали.
Больше трех десятков солдат в черных доспехах семьи Яо перегородили выход. Впереди, верхом на вороном коне, возвышался помощник Министра.
Увидев нас, выходящих из дверей, он победно оскалился, но его улыбка исчезла, как только он разглядел фигуру Боюаня, покрытого кровью с ног до головы, и трупы своих лучших людей, устилающие порог.
— Взять девчонку! — рявкнул помощник, выхватывая меч. — А этого пса разрубить на куски! Господин щедро наградит того, кто принесет его голову!
Солдаты с боевым кличем бросились на нас, сомкнув щиты и выставив копья.
Мой верный страж лишь крепче прижал меня к себе. Его хватка была сильной, но не причиняла боли. Я спрятала лицо в складках его черной одежды на груди, зажмурившись.
Я не видела, что происходило, но прекрасно слышала.
Слышала лязг стали о сталь и жуткий, чавкающий звук разрубаемой плоти. Слышала крики боли, которые обрывались бульканьем крови в перерезанных глотках.
Боюань сражался как несокрушимый ураган. Мужчина не отступал ни на шаг, прорубая нам путь сквозь живую стену, используя свой меч не как изящное оружие, а как тяжелый тесак мясника. Каждый его взмах уносил жизнь, а каждый шаг вперед оставлял за собой искалеченные тела.
Меня бросало из стороны в сторону, но он держал меня так крепко, что ни одно оружие не могло пробиться сквозь его защиту. Мой телохранитель подставлял под удары свою спину и плечи, только бы оградить меня от смертоносной стали.
Горячая кровь врагов брызгала на шелковое покрывало, укрывающее меня. Я чувствовала ее запах и металлический вкус на губах. Мир сузился до стука сердца мужчины, бившегося прямо под моим ухом, и непрекращающегося звона мечей.
Мой верный страж был чудовищем, монстром из самых страшных легенд Девяти Провинций, но в этом кошмаре мой монстр был моим единственным ангелом-хранителем.
Внезапно раздалось истошное ржание лошади.
Боюань прорвался сквозь строй пехоты и одним сильным ударом перерубил передние ноги коня помощника Министра, животное рухнуло, придавив всадника.
Боюань наступил кованным сапогом на грудь помощника, пригвоздив его к земле.
— Где... он? — хрипло пророкотал Боюань.