Страница 27 из 64
Глава 13
Кровь на моих губах давно высохла, но ее металлический привкус, смешанный с горечью полыни, въелся в самую душу.
Прошло два дня с того момента, как мы покинули Старую Бамбуковую Рощу. Два дня вязкой, тяжелой тишины, в которой каждое движение, каждый взгляд казались громче удара в храмовый колокол.
Я сидела перед туалетным столиком из красного дерева, бездумно перебирая костяные шпильки. Сяолин стояла позади меня, осторожно расчесывая мои волосы. Ее руки слегка дрожали, служанка то и дело бросала испуганные взгляды на мое отражение в бронзовом зеркале, но не смела проронить ни слова.
Она видела мою припухшую, надорванную нижнюю губу. Я сказала ей, что оступилась на покрытых мхом камнях грота и прикусила губу от неожиданности. Но Сяолин, выросшая среди дворцовых интриг и тайн наложниц, знала, как выглядят следы чужой, грубой страсти. И она знала, кто был со мной в той роще.
Ее страх перед Сунь Боюанем перерос в панический, суеверный ужас. Особенно после того, как евнухи обнаружили в бамбуковой чаще тело чужака.
Смерть ассасина потрясла Внутренний двор. Императорские лекари, осмотрев труп, развели руками: на теле не было ни единой раны, ни следов яда, ни признаков удушения. Но грудная клетка убийцы была проломлена изнутри, а внутренние органы превратились в кровавое месиво. В Запретном Дворце зашептались о демонах, охраняющих Павильон Одинокого Лотоса. Слуги теперь обходили мои покои десятой дорогой, боясь навлечь на себя гнев невидимых духов.
Но я знала имя этого духа, и он стоял прямо за моей спиной.
Боюань больше не скрывался в тенях у дверей. После случившегося, он словно уничтожил невидимую цепь, удерживавшую его на почтительном расстоянии. Теперь он находился всегда рядом, на расстоянии вытянутой руки. Его присутствие стало настолько плотным, что казалось, будто он вытесняет из комнаты весь остальной воздух.
Я подняла взгляд на зеркало и встретилась с его черными глазами.
Он смотрел на мою губу, в его взгляде не было раскаяния за ту боль, что он мне причинил. Там была лишь темная, собственническая гордость. Это было клеймо. Он пометил меня, и теперь каждый раз, когда я касалась языком саднящей ранки, я вспоминала его.
— Оставь нас, Сяолин, — тихо приказала я. — И не приходи, пока я не позову.
Служанка поспешно положила гребень, низко поклонилась и буквально выбежала из комнаты, плотно затворив за собой резные створки.
Как только мы остались одни, пространство между нами мгновенно наэлектризовалось. Я отложила шпильки и медленно повернулась к нему.
Боюань сделал шаг, затем еще один. Его массивное тело, облаченное в темные одежды из плотного хлопка, двигалось с пугающей, хищной грацией. Он подошел вплотную, так близко, что подол моего шелкового платья коснулся его сапог.
Я закинула голову, чтобы смотреть в его изуродованное лицо. Мое сердце начало отбивать рваный ритм. Я должна была чувствовать гнев за его дерзость, должна была указать рабу его место, но вместо этого по моим венам разливалось странное, пьянящее тепло.
Он медленно, словно давая мне время отстраниться, поднял свою здоровую руку. Его пальцы скользнули по моей шее, забираясь под тяжелую массу распущенных волос. Большой палец лег на пульсирующую жилку под моей челюстью.
Я шумно выдохнула, прикрыв глаза.
Его прикосновение было твердым и властным. Он не ласкал меня в привычном понимании этого слова. Мужчина проверял мой пульс, вслушивался в биение моей жизни, удостоверяясь, что я дышу, что моя кровь бежит по венам, что я реальна. Это было проявлением его глубочайшей паранойи и неисцелимой одержимости.
— Они не остановятся, — прошептала, не открывая глаз, наслаждаясь тяжестью его руки на моей шее. — Смерть этого убийцы лишь разозлит Благородную супругу. Брат понял, что его люди исчезают. До осеннего равноденствия осталась всего неделя. Яо Чэнь уже шлет повозки с красным шелком для свадебного паланкина.
Пальцы Боюаня на моей шее едва заметно сжались, а затем он медленно провел большим пальцем по моей нижней губе. Прямо по тому месту, которое сам же и прокусил.
От этого жеста, полного болезненной нежности и скрытой угрозы всему миру, у меня перехватило дыхание. Я перехватила его руку своей. Ладонь мужчины была горячей и шершавой, я опустила ее, но не отпустила, переплетя свои тонкие, бледные пальцы с его.
Он напрягся, словно от удара током, но пальцы не разжал, наоборот, мой верный страж сжал мою руку так крепко, что кости едва не хрустнули. Мужчина, будто боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.
Вдруг снаружи, за бумажными окнами, послышался резкий, крикливый голос евнуха:
— Посланник от наследного принца Лян Цзяня! Пятая принцесса, примите дар!
Я вздрогнула, иллюзия нашего уединения разбилась вдребезги. Боюань мгновенно превратился из одержимого любовника в ледяного убийцу, он отпустил мою руку и сделал полшага назад, загораживая меня своим телом, его рука, скрытая длинным рукавом, легла на то место, где под одеждой был спрятан кинжал.
— Впустите его, — громко сказала я, возвращая на лицо маску холодного безразличия.
Двери открылись и в комнату семенящим шагом вошел старший евнух из дворца моего брата, держа в руках небольшую, изящную клетку, сплетенную из золотой проволоки.
— Наследный принц шлет своей драгоценной сестре пожелания долголетия и радости, — елейным голосом пропел евнух, низко кланяясь. Его маленькие, бегающие глазки быстро оглядели комнату, задержавшись на массивной фигуре моего телохранителя. При взгляде на него евнух судорожно сглотнул. — Его Высочество надеется, что этот скромный дар скрасит ваши дни в ожидании счастливого бракосочетания.
Евнух поставил клетку на низкий столик и, пятясь, покинул покои.
Я подошла к столику. Боюань тенью последовал за мной, готовый в любой момент отшвырнуть клетку, если в ней таилась опасность.
Внутри золотой клетки сидела птица, крошечный, невероятно красивый соловей с оперением цвета лазурита. Но он не пел, лежал на дне клетки, тяжело дыша.
Я присмотрелась и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
Крылья птицы были переломаны, кости неестественно торчали из-под прекрасных перьев. Соловья искалечили перед тем, как посадить в золотую клетку. Под его телом, я заметила небольшой клочок рисовой бумаги.
Боюань опередил меня, не позволив мне коснуться клетки. Одним щелчком пальцев мужчина сломал золотой замок, вытащил записку и протянул ее мне, а сам продолжал смотреть на умирающую птицу.