Страница 25 из 64
Глава 12
Утро принесло во Внутренний двор не свежесть, а удушливый страх.
Едва первые лучи солнца коснулись изогнутых крыш Павильона Одинокого Лотоса, как тишину разорвал приглушенный переполох. Сяолин, бледная и дрожащая, вбежала в мои покои, забыв о правилах приличия, предписывающих служанкам двигаться бесшумно.
— Ваше Высочество! — задыхаясь, прошептала она, падая на колени у моего туалетного столика. — В кустах дикой сливы, у восточной стены… нашли мертвого стражника. Лекари говорят, что его сердце остановилось само по себе, но гвардейцы шепчутся, что это дело рук демонов. У него лицо искажено таким ужасом, словно он заглянул в саму преисподнюю!
Моя рука, державшая костяной гребень, на мгновение замерла в воздухе. Я медленно перевела взгляд на зеркало, отполированное до идеального блеска. В его бронзовой глади отражалась не только моя бледная кожа и темные, собранные в строгую прическу волосы. Там отражалась тень.
Сунь Боюань стоял у дверного проема, неподвижный, как древнее божество войны. Его руки были сложены на груди, а лицо не выражало абсолютно ничего. Но когда наши взгляды встретились в зеркале, я увидела на дне его черных глаз знакомый, тяжелый мрак.
Демоны
, подумала я, и по моей спине пробежал холодок.
Гвардейцы не так уж и ошибаются.
— Дворцовая жизнь полна неожиданных смертей, Сяолин, — мой голос прозвучал на удивление спокойно. Я продолжила расчесывать волосы. — Возможно, он прогневал духов предков. Вели слугам не болтать об этом. Пусть каждый занимается своим делом.
Когда служанка ушла, я отложила гребень и повернулась к Боюаню. В комнате повисла тишина. Мы не произнесли ни слова, но между нами протянулась невидимая нить понимания. Он убирал фигуры с доски. Кто бы ни послал этого человека — Благородная супруга Вэй или мой названный брат, наследный принц, Боюань перерезал им горло быстрее, чем они успевали сделать шаг.
С каждым днем кольцо вокруг меня сжималось. Дата свадьбы с Яо Чэнем приближалась, как неотвратимая грозовая туча. Дворец гудел от приготовлений, евнухи сновали туда-сюда с рулонами красного шелка, а я чувствовала себя пленницей, ожидающей казни в камере, украшенной золотом.
Мне не хватало воздуха. Запах благовоний, который круглосуточно курился в жаровнях, казался мне приторным запахом разложения.
— Мне нужно выйти, — тихо произнесла я, поднимаясь с места. — В Старую Бамбуковую Рощу на западной границе павильона. Там нас никто не потревожит.
Боюань лишь коротко кивнул. Он всегда был готов.
Бамбуковая роща была самым заброшенным местом в моем крыле Дворца. Высокие, гладкие зеленые стебли росли так плотно, что почти не пропускали солнечный свет, создавая вечный зеленоватый полумрак. Под ногами шуршали сухие листья, а ветер, гуляющий между стволами, издавал протяжный, жалобный звук, похожий на плач забытых наложниц.
Я шла медленно, чувствуя, как с каждым шагом напряжение в плечах немного спадает. Здесь не было шпионов и шепота за спиной. Была только первозданная тишина и тяжелая, массивная поступь моего стража.
Я остановилась у небольшого каменного грота, поросшего изумрудным мхом. Когда-то здесь был искусственный водопад, но вода давно иссякла, оставив после себя лишь прохладную сырость. Я оперлась рукой о холодный камень и закрыла глаза, вдыхая запах влажной земли и бамбука.
Боюань остановился в двух шагах позади меня. Я кожей чувствовала его присутствие — густое, плотное, обволакивающее. С того самого дня, как он уничтожил золотой ошейник, наша невидимая граница начала стираться. Он все чаще нарушал этикет, подходя ближе дозволенного, его взгляды становились тяжелее, а в каждом движении сквозила подавляющая, собственническая защита.
Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. В зеленоватом полусвете рощи его шрамы казались еще более рельефными, пугающими, но для меня в них больше не было уродства. Я видела в них историю его выживания.
— Зачем ты рискуешь собой ради меня? — этот вопрос вырвался из моих губ прежде, чем я успела его обдумать. — Если ты способен убивать императорских стражей так, что лекари не находят следов... почему ты не сбежишь? Ты мог бы покинуть Запретный Дворец, раствориться в Девяти Провинциях, и стать свободным.
Его челюсти сжались. Он шагнул ко мне, преодолев разделяющее нас расстояние. Его грудь оказалась в нескольких цунях от моего лица. Я чувствовала исходящий от него жар.
Мужчина поднял здоровую руку, его пальцы, грубые и мозолистые, осторожно отвели упавшую на мое лицо прядь волос. В его глазах полыхнуло темное, болезненное пламя. Он не мог ответить словами, но его взгляд кричал:
«Какая свобода? Без тебя весь этот мир — лишь огромная, пустая клетка»
.
Внезапно атмосфера в роще изменилась.
Это было неуловимо для обычного человека. Ветер не стих, бамбук продолжал шуршать, но Боюань мгновенно напрягся. Вся нежность, только что сквозившая в его прикосновении, испарилась, сменившись ледяной, убийственной концентрацией.
Его зрачки сузились. Он резко и грубо схватил меня за плечи и рванул на себя, меняя нас местами с нечеловеческой скоростью.
Тонкий, едва различимый свист рассек воздух.
Вжух.
Маленькая, как сосновая игла, стальная стрела, выпущенная из духовой трубки, вонзилась в ствол бамбука ровно в том месте, где долю секунды назад находилась моя шея. Кончик иглы зловеще блестел темно-фиолетовым ядом.
Ассасин.
Я даже не успела испугаться. Боюань действовал на инстинктах, выкованных в пережитом аду. Он не стал выхватывать кинжал. Одной рукой мужчина толкнул меня за свою широкую спину, вглубь каменного грота, укрывая от возможного второго выстрела, а второй — сделал неуловимое движение запястьем.
Я не видела, что именно он метнул. Возможно, это был камень, поднятый с земли, или гладкий нефритовый шарик, который он носил в рукаве. Но предмет, напитанный чудовищной разрушительной Ци, с воем разорвал воздух.
В глубине бамбуковой чащи раздался глухой хруст, за которым последовал тяжелый звук падающего тела.
Все было кончено за один удар сердца. Нападавший был мертв, прежде чем успел понять, что его обнаружили.
Но для Боюаня бой не закончился. Угроза моей жизни стала последним толчком, который разрушил остатки его самоконтроля.