Страница 50 из 57
Если бы Смолл застал его там, Литтлджон не смог бы оправдаться. Ни ордера на обыск, ни веского оправдания. Мягко говоря, он оказался бы в затруднительном положении, и, скорее всего, если бы Смолл стал настаивать, его отозвали бы в Лондон, а то и понизили в звании за несанкционированное проникновение.
Кому выгодно было такое предательство?
Наконец, ошеломляющее откровение Куинланда. Гиллеспи имел привычку незаметно наведываться к Кервенам! И это продолжалось даже после смерти старого Марка…
Длинная полоса спокойной воды в ярких сумерках окрасилась в тёмно-зелёный цвет. Арки мостов, по которым дороги пересекали канал, отражались в воде, образуя полные круги — наполовину реальные, наполовину призрачные.
Рыбаки собирали свои табуретки и снасти и направлялись домой.
Медленно проплывала моторная баржа с двумя буксируемыми баржами на буксире. Рулевой вынул трубку, сплюнул в канал и пожелал Литтлджону доброго вечера. Он выглядел таким довольным. Ни о чём не беспокоился. Его жена умирала в больнице неподалёку, а единственный сын погиб на войне. Никогда не знаешь… Отчаяние приносит с собой свою форму смирения.
Покрытые дегтем и побеленные домики на берегах начинали зажигаться. Отражения от их окон сияли на воде. Задержавшаяся стая уток, величественная и упорядоченная, рвано плыла к своему сараю на другом берегу и, радостно крякая, влетела внутрь.
Итак, Гиллеспи был глубоко вовлечён в это дело — не как полицейский, а как сторона противоположной стороны. И он ничего не сказал. Он избавился и от жены, и от семьи, и остался в доме один.
Если все это не давало покоя суперинтенданту, неудивительно, что он был мрачен и раздражителен. Его, должно быть, мучила не печень, а совесть.
Буксирная тропа вела прямо в город Фетлинг. Когда Литтлджон добрался туда, уже стемнело. Он был очень подавлен и жалел, что когда-то увидел это место.
Дело против миссис Доукс не то чтобы рухнуло, как карточный домик, но теперь стало весьма маловероятным. Правда, бриллианты могли быть отправлены заказным письмом Джону Доуксу, но он и его жена были в плохих отношениях, и он вымогал у неё деньги. В таких обстоятельствах она вряд ли доверила бы ему драгоценности на тысячи фунтов. Может, она избавилась от них где-то ещё? Или у неё их вообще не было?
Никто не видел миссис Доукс в поезде, в котором был убит Гроссман. Её алиби было слабым, но не невозможным. Возможно, она всё время, пока совершалось убийство, была в кинотеатре.
Это означало, что придётся начинать всё сначала и тщательно просеивать каждую мелочь. На этот раз Литтлджон остался один. Гиллеспи больше нельзя было считать соратником, а вместе с ним из строя вышли и его полицейские.
Литтлджон позвонил мисс Тир, подруге Барбары Кервен. Он хотел узнать, где можно найти горничную Люси. К счастью, мисс Тир была дома и сообщила ему, что Люси закончила работу в квартире Барбары и ушла домой. Она жила в Фетлинге. Мисс Тир дала Литтлджону её адрес.
Мать Люси держала третьесортную пансионную квартиру на одной из боковых улочек. Небольшая, толстая женщина с не совсем чистым видом открыла дверь Литтлджону и окинула его взглядом с ног до головы при свете лампы в прихожей. Она решила, что он ищет комнату, и, оценив его как человека выше среднего, была готова немного завысить цену.
— Ищете комнату?
— Нет, спасибо. Люси дома?
— Да. А что? Она опять что-то натворила?
— Ничего. Я полицейский и хочу поговорить с ней по поводу смерти мисс Кервен.
— Вы как раз вовремя; она наверху наряжается, готовится к съемкам. Чем скорее она найдет работу, тем лучше. Это удержит её от шалостей. Бродит без дела…
Люси, должно быть, прислушивалась из-за балюстрады, потому что её голова внезапно появилась из-за перил.
«В чём дело, мама?»
«Тебя ищет полицейский. Спускайся, и побыстрее».
«Я только надену платье. Это займёт всего мгновение…»
Это «мгновение» длилось около четверти часа. Люси, очевидно, тщательно наряжалась ради Литтлджона или кого-то ещё, кто позже должен был сопроводить её в кино.
Тем временем Литтлджону приходилось терпеть болтовню её матери в гостиной, душной из-за закрытых окон и заваленной дешёвой мебелью. Время от времени в комнату входили постояльцы, почти украдкой поднимались наверх, словно ожидая, что хозяйка выскочит и будет их допрашивать, и слышались хлопки дверей, звук льющейся воды и разговоры шепотом. В соседней квартире кто-то играл на фортепиано. Струны вибрировали, как жесть, и женщина начала петь популярную песню пронзительным, напыщенным голосом.
Появилась Люси, наряженная так, что просто сноса глаз. Сняв школьную форму и надев наряд и кокетливую шляпку, она казалась совсем другим человеком. Она переборщила с макияжем и выглядела как уличная проститутка.
— Ну-ну!! — воскликнула её мать. — Ты выглядишь просто ужасно! Иди наверх и немедленно смой часть этой краски. Я — уважаемая женщина, и это — уважаемый дом… —
— Я не позволю, чтобы мной командовали и вызывали на разговор при посторонних… —
Обе женщины приготовились к серьезной ссоре.
Литтлджон рассердился.
— Хватит! Я здесь уже достаточно долго ждал. Мне нужно перекинуться парой слов с тобой, Люси. Свои разногласия вы сможете уладить после того, как я уйду.»
«Что об вас думает этот джентльмен, я не знаю. Но я знаю, что думаю я…»
«Я хочу поговорить с Люси наедине, пожалуйста, миссис Льюни.»
В раме стеклянного каминного надкамина торчала визитная карточка.
Г-ЖА ЛЬЮНИ,
«Select Apartments».
Так девочку звали Люси Льюни! Боже мой, какое имя!
Миссис Льюни не любила, когда её обходили стороной, и восприняла это с недовольством. Из вестибюля доносилось, как она отчитывала одного из постояльцев за то, что тот привёл с собой женщину.
«Это респектабельный дом…»
«Select Apartments»!
«Итак, Люси, я хочу, чтобы ты вспомнила то время, когда ты жила у мисс Кервен, и рассказала мне всё, что помнишь о том, о чём я тебя спрошу».
Люси села в скрипучее плетеное кресло и постаралась выглядеть внимательной и приличной. Она скрестила лодыжки и поправила платье, натянув его ниже колен. Именно так это делали в кино. Невинная девушка, втянутая в грязный скандал…
«Как долго ты прожила у Кервенов?»
«Пять лет. С тех пор, как я закончила школу».
«Ты помнишь, как приходил мистер Гроссман?»
«Да. Он приходил довольно часто».
«Ты имеешь представление, с чего начались эти визиты?»