Страница 57 из 57
«Гроссман чуть не упал в обморок, когда меня увидел. Я спросил его, где письма. Он ответил, что я, наверное, не считаю его настолько глупым, чтобы носить их с собой. На его лице была улыбка, которую мне хотелось стереть. Я вытащил дубинку из кармана и ударил его ею, едва успев осознать, что делаю. Тогда до меня дошло… Если бы Гроссман погиб, мы, полиция, обыскали бы его квартиру. Я бы нашёл письма. И позже я их нашёл».
«Значит, ты…»
«Он был без сознания и тяжело дышал. Я просто не смог убить его собственными руками, хладнокровно. Я взял его под мышки и оттащил к фургону. Если бы меня заметили, я бы сказала, что ему стало плохо. Я засунул его в сундук и запер его».
«Тем ключом, который мисс Кервен дала тебе давным-давно».
«Да. Кстати, как вы это узнали? Это был последний гвоздь в моей гробу, не так ли?»
«Люси, горничная, подслушала вас, когда мисс Кервен отдавала вам ключ».
«Знаете, Литтлджон, я восхищаюсь вашей дотошностью. Подумать только, что вы докопались до этого. Какая чертова жалость, что для вас всё заканчивается именно так. Знаешь, если бы не лорд Тротвуд, который накричал на начальника полиции из-за того, что ужин в «Голове сарацина» был отвратительным, я не думаю, что к Скотланд-Ярду вообще обратились бы. Мы бы сами с этим разобрались. Дело бы угасло естественной смертью, так и оставаясь нераскрытым. Барбара была бы еще жива, а я… я… я был бы с ней на свободе. Забавно, как мелочи — в данном случае, судя по рассказу, ткань для пудинга — как мелочи переворачивают жизнь с ног на голову».
«Гораздо чаще, чем крупные события».
«Да. Ну, я положил Гроссмана в сундук, запер его и зашил упаковку…»
«С помощью того маленького «холостяцкого помощника», который, как я видел, ты использовал, чтобы пришить пуговицу в ту ночь, когда звонил Смоллу по поводу моего проникновения в его квартиру?»
«Ты ничего не упустил. Да. Я всегда носил его с собой. Моя жена, кажется, слишком занята, чтобы возиться с моими пуговицами. И мне жаль, что я позвонил. Это показывает, насколько я был в отчаянии. Я хотел, чтобы ты убрался с дороги, и это было единственное, о чём я мог думать».
«Если бы это сработало, я бы оказался в довольно неприятной ситуации».
«Теперь я рад, что этого не случилось».
В прихожей зазвонил телефон. Прр-Прр. Прр-Прр. Прр-Прр. Они сидели в тишине, пока звонок не прекратился. Гиллеспи не шевельнулся.
«Интересно, что это?»
Дом казался отдельным миром. За окном жизнь шла своим чередом, а ты, казалось, вовсе не был её частью. Как будто ты находишься на другой планете и через мощный телескоп наблюдаешь за странными существами, ведущими себя по-своему. Мойщик окон медленно прислонил лестницу к соседнему дому и приступил к мытью стекол кожаной губкой. Чувства Литтлджона как будто обострились, и его поражали мелочи. Мойщик окон вообще не дотягивался до углов стекол. Просто халтурил.
«Я позволил тебе продолжать работать над делом миссис Доукс. Если бы ты добился её повешения, мне было бы всё равно. Бесполезная, распутная женщина, думающая только о себе и никому не нужная. Лучше, что её убрали с дороги. Но я недооценил тебя. Когда я услышал, что ты взялся за Робиншоу и Куинленда, у меня зажглась красная лампочка. Я тогда понял, что это не затянется. Я работал с тобой достаточно тесно, чтобы знать: как только ты вцепишься в дело, ты не отпустишь его, как терьер. Я понял, что мои дни сочтены, а ты неумолимо приближаешься».
«А теперь, Гиллеспи, как насчёт того, чтобы развязать меня? Я не боюсь за свою шкуру, но тебе лучше избавить себя от лишних хлопот. Ты не сможешь сбежать, ты же знаешь. Если убьешь меня, остальные тебя достанут. Понимаешь, кроме меня есть ещё кто-то, кто знает, кто это сделал…»
«Я знаю. Я раньше поговорил с ночным портье из „Головы сарацина“. Ты разговаривал со своей женой ночью. Он подслушивал через коммутатор, чтобы убить время, пока ждал, когда ты закончишь. Он не знал, о чём шла речь, но я догадался. Ты рассказал своей жене».
«Ну и что? Думаю, этот звонок, Гиллеспи, был из полицейского участка — тебя искали. Она уже должна была быть здесь и, вероятно, узнала, что мы с тобой вместе на улице и что ты отнёс меня к своей машине…»
«Ты обо всём думаешь, да? Ну, они должны появиться с минуты на минуту. Так что… мне лучше сделать то, что нужно, быстро и аккуратно. Во-первых, в моём ящике на участке лежит полное признание. Ключ у меня в кармане. Ключ от этого дома лежит на каминной полке в моей комнате. Извини, я на минутку».
Гиллеспи вышел в прихожую, и было слышно, как он крутит номерной диск телефона.
«Да, Смит? Она так и сделала, да? О… Хорошо. Я у себя дома, и хочу, чтобы ты немедленно приехал сюда. Заходи сам. Ключ от дома лежит на каминной полке в моем кабинете. Понял? Хорошо. До свидания, старина».
На другом конце провода Смит провел огромной лапой по лицу, пошел искать ключ и выполнить указания.
«Старина!» Дела шли на поправку!
«Твоя жена только что ушла тебя искать в отель, где, как они думают, я мог тебя увезти. Но, полагаю, она скоро будет здесь…»
Литтлджон гадал, каким будет следующий шаг. Мойщик окон уже закончил работу и уносил свою лестницу. Он с любопытством заглянул в комнату, где сидели два полицейских, но, судя по всему, не смог разобраться, что там происходит. Затем он прислонил лестницу к дому Гиллеспи и медленно поднялся к верхним окнам. Они слышали, как его кожаные ботинки скрипели по стеклам.
«Прости, что держал тебя в напряжении, Литтлджон. Мне следовало рассказать тебе о моем выходе из ситуации. Но я не смог удержаться от последней драматической нотки. Придержал занавес до самого конца. Хотя ты в это и не поверишь, но когда-то я был неплохим актёром-любителем… когда-то…»
«Ну, вот и всё. Признание. Ключ. И времени осталось не так много. Не думаю, что ты захочешь пожать руку убийце. В любом случае, ты слишком крепко связан. Жаль, что мы не работали вместе над каким-нибудь более приятным делом; ты мне очень понравился…»
Гиллеспи пересек комнату, взял Литтлджона за плечо и ласково сжал его.
«Они скоро будут здесь, и тогда с тобой всё будет в порядке. До свидания».
С этими словами Гиллеспи взял с стола револьвер, приставил дуло к виску и выстрелил. Всё это показалось одним плавным движением.
Он стоял так мгновение, пошатываясь. Затем Литтлджон увидел, как огонь погас в его глазах, и тело безвольно опустилось на пол.
* * *