Страница 44 из 57
Комната миссис Доукс выходила на крутую улицу и находилась над магазином. Это была комната типа «спальня-гостиная», обставленная несколькими избранными предметами мебели, приобретёнными в ходе торговли. Тяжёлая кровать из красного дерева и шкаф, а также туалетный столик и умывальник в том же стиле. На этот раз кровать была застелена, и в комнате царил относительный порядок. Уличный фонарь освещал комнату, но Литтлджон использовал свой фонарик с абажуром, чтобы заглянуть в углы.
Обыск оказался неудачным. Ни одного письма; ни одной фотографии, за исключением одной, на которой был изображён сам Доукс — или, по крайней мере, предположительно Доукс, поскольку он был одет в офицерскую форму. Ни следа денег или оружия. Одним словом, ничего, связанного с преступлением.
Литтлджон тщательно обыскал ящики, шкаф и буфеты. Он осторожно осмотрел кровать и матрас. Никаких незакреплённых досок в полу. По-видимому, никаких тайных укрытий.
Разочарованный инспектор приготовился уйти и попробовать что-нибудь другое. Он выключил фонарик и стоял у окна, глядя вниз на пустую улицу. Было очень тихо. Ни души вокруг. Вдали слышался гул города и шум лодок у причала, занимающихся погрузкой и разгрузкой. Краны всё ещё работали, а люди кричали…
На обратной стороне двери висел запачканный плащ. Литтлджон обыскал карманы всей одежды в комнате, кроме этого плаща. Он без интереса посмотрел на него, но инстинктивно провёл по нему пальцами.
Наполовину пустая пачка сигарет, кусочек помады, несколько половинок билетов в кино. А затем, скомканная в углу одного из карманов, квитанция о получении заказного письма. Дата на квитанции — день после преступления!
Мистер Джон Доукс, c/o G.P.O., Ливерпуль.
Вероятно, она отправляла деньги в порт своему мужу до его прибытия или отправления.
Или…
Литтлджон вздрогнул, выйдя из состояния удовлетворенности, от внезапного звонка в колокольчик. Кто-то входил в магазин через парадную дверь! И с уверенностью, ведь кто бы это ни был, он не обращал внимания на звенящий колокольчик…
Это должен быть либо Смолл, либо миссис Доукс.
Тяжёлые шаги пересекли магазин и направились прямо к лестнице. Литтлджон посмотрел на окно комнаты. Большие рамы, которые не открывались, и маленькие стекла вверху, одно из которых имело откидную часть для проветривания. Оттуда не было выхода.
Он оказался в настоящей ловушке и должен был извлечь из этого максимальную пользу.
Едва инспектор успел прижаться к двери, как ручка повернулась. Вошёл Смолл в плаще и суконной кепке. На этот раз он не был пьян и, судя по всему, знал, чего хочет. Он тоже собирался обыскать комнату миссис Доукс.
К счастью, Смолл в спешке не позаботился закрыть дверь, и Литтлджон стоял, притаившись за ней, едва осмеливаясь дышать.
Было забавно наблюдать, как этот огромный, тяжело дышащий мужчина пытался вести обыск осторожно, чтобы миссис Доукс не догадалась, что здесь кто-то был. Он казался неуклюжим, как будто у него пальцы слиплись, и, сосредоточившись на деле, ворчал и бормотал про себя. В комнате начал распространяться запах виски.
Снаружи на улице раздались тяжелые шаги патрульного констебля. Смолл замер, подошёл к окну и наблюдал, как тот проходит мимо, прячась за занавесками.
Литтлджон молча проклял себя. Почему этот парень не попробовал открыть дверь, как, вероятно, делал каждую ночь, когда проходил мимо? Возможно, она была бы не заперта, и Смолл вышел бы, чтобы всё объяснить. Но нет. Полицейский шёл дальше, совершенно не подозревая о беде, назревающей прямо над его головой.
Чего же добивался Смолл? Бриллиантов? Или второго ключа? Или даже доказательств того, что миссис Доукс каким-то образом причастна к смерти его покойного напарника?
Смолл начинал злиться. Бесплодные поиски исчерпывали его терпение, и он начал перебрасывать вещи в ящиках и шкафах, а потом, вспомнив, что он делает, был вынужден снова приступать к их приведению в порядок.
Закончив с шкафчиками и ящиками, толстяк приступил к гардеробу. Он просто провел руками по одежде. Видимо, искал что-то громоздкое.
Затем он перешел к мебели. Стучал по ней, поворачивал, нажимал пальцами то тут, то там. Очевидно, искал потайные отсеки. А когда ничего не нашел, с очень злым видом принялся за кровать. Было видно, что ему хотелось разбросать постельное белье и разрезать матрас, но он не осмеливался…
Наконец Смолл отступил, тяжело дыша, и сдвинул кепку на затылок.
«Где они, черт возьми?» — спросил он сам себя.
Значит, он, вероятно, тоже искал алмазы.
Вдруг Смолл, похоже, решил, что дело безнадёжно, вышел из комнаты и закрыл дверь, даже не оглянувшись. Литтлджон слышал, как тот тяжело спустился по лестнице и вошёл в жилые помещения за магазином.
Затем появилась миссис Доукс. Видимо, она не пошла в кино. Звонок у входа в магазин снова зазвенел, и было слышно, как она спрашивает Смолла, что заставило его вернуться домой так рано.
Оттуда, где он стоял, при приоткрытой двери, Литтлджон слышал, как Смолл отвечал, что плохо себя чувствует и пришёл домой, чтобы заварить себе чаю и лечь спать.
Инспектор задумался, в какой комнате безопаснее. Миссис Доукс могла подняться, чтобы припудрить нос или что-то в этом роде. Она не выглядела как человек, который рано ложится спать и зашла, чтобы привести себя в порядок перед очередным свиданием. Скорее всего, любовным!
Литтлджон решил рискнуть и осторожно перебрался в кладовую.
Голоса стали громче.
Смолл, раздражённый тщетными поисками, явно был в ярости. И ещё больше злился из-за раннего возвращения своей племянницы.
— Что ты сделал с теми блестяшками, которые были у Гроссмана?
— О чём ты бредёшь?
— Ты знаешь, о чём я брежу. Берди Джеймсона арестовали за ограбление в Коутклиффе. И ты знаешь не хуже меня, что Гросси всегда брал свои штуки… Где они?»
«Я ничего не знаю ни о каких бриллиантах».
«О да, знаешь. Ты знаешь не хуже меня, что у Гросси были те бриллианты, когда он уезжал на поезде в Лондон. А если не знаешь, то ты еще большая дура, чем я думал. Зачем ему было ехать в Лондон в это время года? Никаких распродаж, да и сезон уже закончился».
«Я ничего об этом не знаю».
«Не прикидывайся передо мной. Готова поспорить, ты гонялась за этими бриллиантами, как кошка за сливками. Где ты была, когда Гросси поймали с поличным?»
«В кино. У меня там надежное алиби, и полиция его тоже приняла на веру».
«Расскажи это морским пехотинцам…»