Страница 41 из 57
Казалось, даже после смерти обоих участников этой истории мисс Тир все еще испытывала к ним ревность.
«Как долго вы были здесь вчера вечером, вы сказали?»
Мисс Тир впервые выглядела взволнованной. Она вздрогнула и бросила на Литтлджона злобный взгляд. Её уродливое лицо скривилось в жёсткие морщины, и она твёрдо уперлась большими туфлями в ковёр.
«Я была здесь с половины восьмого до половины девятого. Но не понимаю, какое это имеет к вам отношение».
«Возможно, и не понимаете, мисс Тир. Но я задаю вопросы не ради забавы. Чем вы занимались?»
— Я сидела, читала журнал, слушала радио, налила себе выпить, а потом с отвращением убралась оттуда. Вы же не намекаете, что я имею какое-то отношение к смерти Барбары, правда? Потому что, если это так, я скоро поставлю вас на место. Мой отец входит в состав окружного совета, и я позабочусь о том, чтобы…
— Не волнуйтесь, мисс Тир. Это чисто рутинные расспросы. Уверен, вы так же, как и мы, хотите докопаться до истины в деле о смерти вашей подруги».
«Конечно, хочу. Но я ничего об этом не знаю».
В глазах мисс Тир читалось лихорадочное напряжение. Литтлджон задался вопросом, в чём же дело. Возможно, она тоже была влюблена в Гроссмана и ревновала свою подругу. Никогда не знаешь…
Литтлджон решил пока оставить дело Кервен в покое и снова вернуться к Гроссману. Вероятно, раскрытие первого преступления приведет к раскрытию и второго.
На станции Фетлинг он выяснял подробности мотива и способа нападения. Последнее объяснилось быстро.
Перроны были закрытыми. Любой, кто садился в поезд, должен был показать билет контролеру у шлагбаума.
Мистер Фладд не был на дежурстве, а его помощник — приятный мужчина с красным лицом, с цветком в петлице и в нарядной одежде, включая пару кожаных перчаток, которые он нес в руке, — оказался очень услужливым. Его звали мистер Гладстон, и, когда он не говорил, он нервно напевал. Он пел в хоре приходской церкви, и вскоре там должны были исполнить «Сотворение мира» Гайдна. Он не мог выбросить из головы мелодию «Небеса говорят».
«Да. Помню, в ту ночь на шлагбауме дежурил Чарли Трэвисс. Он и сейчас там, так что мы сможем выяснить, что именно произошло…»
Похлопывая перчатками по бедрам, мистер Гладстон повёл своего гостя к шлагбауму, отделяющему перроны № 1 и № 2.
По громкоговорителям объявляли о следующем поезде до Бирмингема. Около двадцати остановок, и диктор перечислял их все, пока не запыхался. Он кричал так громко, что от вибрации трубы чуть не выпали из креплений. Казалось, никто не обращал внимания на его сообщения, ведь можно было видеть, как люди спрашивали носильщиков, во сколько отправляется следующий поезд до Бирмингема или на промежуточные станции.
Мистер Трэвисс, стоявший у турникета, был человеком крайне вспыльчивым. Он рассматривал каждого, кто проходил мимо его поста, как противника, стремящегося проскользнуть в поезд без билета, и настаивал на том, чтобы тщательно проверять и пробивать билеты у каждого. Очереди накапливались, словно вода у плотины, с его стороны турникета, пока он выполнял свои обязанности перед работодателями.
Мистер Трэвисс, казалось, с удовольствием закрывал свою маленькую калитку и заставлял потенциальных пассажиров устремляться к своему коллеге у второго шлагбаума.
— Да, — сказал он Литтлджону, — мистер Гроссман прошел через мой шлагбаум, когда направлялся туда, где встретил свою смерть.
Он громко стукнул билетным дыроколом, словно бросая Литтлджону вызов: попробуй пройти мимо, если сможешь, без какого-нибудь билета.
— Миссис Доукс ехала с ним?
— Нет. Я дежурил один, и она не прошла бы мимо, не попав в поле моего зрения. Я бы запомнил. У меня хорошая память…
Мужчина с чемоданом, размером с него самого, попытался пройти мимо Литтлджона на платформу, но Трависс громко и сердито отговаривал его.
— Это закрыто. Идите на другую сторону. Разве вы не видите?»
«Вы видели мисс Кервен в предыдущем поезде?»
«Да. Пробил ей билет первого класса. Точно. Я таких вещей не забываю. Это моя работа…»
Литтлджон не видел в этом особой добродетели, но решил не обращать внимания.
«Тогда я бы просто хотел прогуляться по платформе…»
Мистер Гладстон небрежно помахал перчатками в сторону Трэвисса, который с неохотой открыл шлагбаум и пропустил их. Толпа возвращающихся отдыхающих попыталась последовать за ними, и мистер Трэвисс набросился на них, поставил всех на место и начал тщательно компостировать их билеты. Его властный голос был слышен по всей платформе.
Литтлджон, следуя указаниям заместителя начальника станции, прошел по лондонской платформе и, пока мистер Гладстон продолжал напевать «Heavens are Telling» — то свистя, то громко восклицая приглушённым тенором, — оценивал обстановку.
За местом, где стояли поезда и локомотивы, находился грузовой двор с навесами и загонами для скота. От загонов цементная дорожка вела к воротам, которые, в свою очередь, выходили на главную дорогу. Очевидно, скотоводы привыкли пользоваться этим путем для скота, привезенного грузовым поездом. Ворота были сделаны из металлических прутьев, и на них можно было легко залезть. Любой, кто был достаточно ловким и осторожным, чтобы оставаться незамеченным, мог прокрасться по путям к дальней стороне поезда, стоящего у лондонской платформы, и пробраться на поезд, не будучи замеченным.
Но проводник проверил билеты сразу после отправления поезда. Что же делать?
Литтлджон прервал ораторию, чтобы спросить об этом мистера Гладстона.
— Пойдем в кассу, инспектор. Возможно, там нам помогут.
У кассира у окошка выстроилась длинная очередь, но он с удовольствием закрыл ставенку и заставил всех подождать ещё немного. Если они не успеют на следующий поезд, то смогут сесть на тот, что будет после!
Он был одет в потрёпанный служебный пиджак с булавками, торчащими из лацканов, и был высоким, истощённым и слабым в коленях, словно измотанным бесконечными спорами с пассажирами. У него было ещё два коллеги, и все они, один за другим, клялись, что миссис Доукс уже несколько месяцев не появлялась возле кассы. Да, все они её знали. Она была хорошо известна в городе. Один из кассиров многозначительно хихикнул, и впервые мистер Гладстон выглядел раздражённым, перестал улыбаться и напевать.
— Давайте попробуем обратиться в грузовой терминал и поинтересуемся сундуком, — сказал Литтлджон, и мистер Гладстон бодро согласился и повёл его в офисы на другом конце вокзала.