Страница 4 из 57
Глава 2 КОЛЕСО В ТЕЛЕ
«Ричард! Ричард! Иди сюда, помоги…» — крикнул Сэм Байлз, носильщик, старший повар и посудомойщик на станции Хартсбери, через путь своему подчиненному — толстому юноше в поношенном синем костюме, из которого он уже вырос, — который был занят переноской ящиков с суточными цыплятами с платформы в багажное отделение.
Ричард Крэмп медленно поставил щебечущий ящик на скамейку, медленно спустился по тросу, медленно перешёл его и медленно подтянулся вверх, чтобы оказаться рядом с Сэмом.
— Ну-ка, пошевеливайся, молодой Дик.
Называть Ричарда Крэмпа Диком было оскорблением. Так говорила его мать, а то, что говорила мать, было правдой. Его звали Ричард — в честь богатого двоюродного брата матери, жившего в Австралии, — и так и должно было оставаться.
Молодой Крэмп не мог решить, стоит ли ему подавать заявление об увольнении. У него сняли мерки на железнодорожную форму, и он сдал необходимое количество талонов на одежду, но его экипировка так и не прибыла даже после трёх месяцев ожидания. Он подозревал, что начальник станции в Фетлинге купил себе новую воскресную одежду за его счёт. А теперь ещё и «Дик»!
— Ричард, — сказал он своему начальнику и бросил на него гневный взгляд.
— Не будь дерзким, — ответил Сэм, который очень серьезно относился к образованию Ричарда, ведь он учился в деревенской школе вместе со своим отцом и тяжело пережил, когда тот упал и утонул в чане с крепким пивом на местной пивоварне. Судя по тому количеству этого напитка, которое старший Крэмп успел выпить за свою жизнь, смерть наступила мягко и безболезненно…
— Не будь дерзким. Помоги с этим сундуком. Тот, что эта женщина из Адлстропа покупает и навязывает нам… Её следовало бы назвать «тупица». Эта штука, наверное, сделана из железа или чего-то подобного. Она тяжелая, как свинец…»
Ричард почесал затылок, размышляя над этой смешанной задачей по удельному весу, и взял один конец груза.
«Оо! Черт возьми!!!»
Оба напряглись, застонали, подняли и загрузили огромный груз на тележку. Это был сундук Марка Кервена, зашитый мешковиной и упакованный, с адресом: «Мисс Адлстроп, Брук Коттедж, Хартсбери».
«Ну-ну, Ричард. Лэнгвидж! Лэнгвидж! А ты пойдёшь со мной и поможешь занести её в дом. И не надо тут болтаться в надежде на чаевые. Это моя привилегия… я же старший из нас двоих, и я позабочусь, чтобы ты от этого не пострадал…»
«Хм…»
«И что, если позволите спросить, означает тот звук, который вы только что издали?»
Прямо посреди приёма мисс Адлстроп, устроенного для Женского общества Хартсбери, прибыли представители железнодорожной компании со своим драгоценным грузом: Ричард тянул, а Сэм толкал и удерживал равновесие ящика на тележке.
В доме около дюжины женщин вязали, шили и сплетничали — в основном занимались последним, — а на кухне пожилая горничная готовила лёгкий чай с помощью нанятой деревенской девушки, которая была очень хороша собой в своём простоватом стиле и которой Флоренс, горничная, давала то, что она считала дельными советами по делам сердечным. Эта «мудрость» носила исключительно негативный характер, ибо Флоренс ненавидела мужчин и считала каждого представителя противоположного пола обманщиком и соблазнителем.
Она намазала кусок хлеба порцией маргарина, а затем принялась его соскребать.
— В этой деревне едва ли найдётся дом, где нельзя было бы указать на ту или иную скрытую трагедию, полностью обусловленную коварством мужчин…
Она резко вытянула голову вперёд, словно набрасывающаяся змея, и уставилась на девушку так, будто уже поймала её на каком-то проступке.
«Да, мисс Фурлонг», — сказала Энн, бросив на своего начальника взгляд широко раскрытыми глазами, в которых за восемнадцать с половиной лет жизни было больше житейской мудрости, чем Флоренс накопила за пятьдесят.
«И не стой там, глазея. Поставь чайник на огонь…»
В этот момент появился железнодорожный вагон, вызвав у обеих женщин совершенно разные реакции.
Для Флоренс Сэм Байлз, вдовец, был дьяволом в человеческом обличье; похотливым зверем, однажды вкусившим брачную кровь и теперь выслеживающим новую добычу. Для Энн молодой Ричард был бы вполне неплох, если бы не выглядел так, будто однажды надел костюм, который ему подходил, а потом надулся так, что костюм сполз до середины рук и ног и натянулся на каждой пуговице.
В жилой части коттеджа Доркасы прекратили работу, и четырнадцать из них собрались у окна, чтобы понаблюдать, как Сэм и его помощник мучаются и извиваются под тяжестью груза. Эти двое мучились, ворчали и с трудом выпрямляли колени под тяжестью груза. А спину они, конечно, выпрямить не могли.
По красной плитке кухни носильщики пробирались в гостиную.
Из подсобки сзади появилась ещё одна фигура. Худая, костлявая, суровая на вид женщина, которая ежедневно обслуживала мисс Адлстроп. В то время как Флоренс и Энн были без головных уборов, уборщица носила бесформенную чёрную шляпу и работала в ней. Это была форма этикета для прислуги, очень похожая на церковное правило, запрещающее женщинам появляться в церкви без головного убора. Своего рода выпускная шапочка, которую носили, чтобы показать, что повседневная прислуга не жила в доме и, как таковая, была свободна приходить и уходить, как ей заблагорассудится, а головной убор служил напоминанием об этом факте.
«Чёрт возьми», — пробормотал Сэм, забыв о себе.
«Мистер Байлз!!!» — ахнула мисс Адлстроп, внезапно появившаяся на пороге. «Как вы смеете ругаться в моём доме?»
И она выгнала его без чаевых, чтобы наказать.
«Иди-ка сюда немедленно и намажь пасту на эти бутерброды», — крикнула Флоренс своему адъютанту, ибо её орлиный взгляд заметил, как Энн обменивается влюблёнными взглядами с толстым мальчиком…
В центре деревни, примерно в ста ярдах отсюда, полицейский Дональд Пуддиффатт стоял, потея из каждой поры и пыхтя, как паровозик, споря с Сетом Хейлом, местным столяром и гробовщиком. Они составляли совершенно несочетаемую пару. Один выглядел так, будто его залили в форму, которая сидела на нём как вторая кожа из-за его постоянно растущего веса; другой был почти так же безмятежен, как скелет, с старыми вещами, свисающими с его костлявого тела, словно бельё на сушилке.
Они обсуждали политику. Позади них на стене висели два противоборствующих плаката,
ГОЛОСУЙТЕ ЗА БЛЭНКЕТА
Человек, которому можно доверять
Он хорошо вам служил
ГОЛОСУЙТЕ ЗА ГАЛЛОПЕРА
Кандидат от Лейбористской партии
Давайте изменим ситуацию