Страница 38 из 57
Глава 14 ОКУРКИ
Квартира Гроссмана была одной из трёх, расположенных на разных этажах большого дома в верхней части города. Дом стоял на ухоженной территории, и, вероятно, арендная плата за квартиры была высокой.
Погибший жил в квартире на первом этаже. Хозяин дома сам занимал верхнюю квартиру и присматривал за остальными. Ежедневная уборщица убирала общую лестницу и лестничные площадки. Она также поддерживала порядок и чистоту в квартире Гроссмана.
Литтлджон обнаружил, что квартира на первом этаже была закрыта, а шторы задернуты. Срок аренды Гроссмана истекал ещё через два месяца, и по поводу нового жильца ничего не предпринималось. Полиция уже тщательно обыскала комнаты, но это ничего не дало. Никаких следов тайной или незаконной деятельности.
Миссис Хауэлл, уборщица, была занята тем, что на четвереньках полировала паркет в главном холле. Входная дверь была широко распахнута, словно для того, чтобы дать ей возможность подышать и подуть, ведь она издавала фыркающие и стонущие звуки, перетаскивая полировальную машинку туда-сюда. Литтлджон задался вопросом, зачем она вообще стоит на коленях. Но миссис Хауэлл была именно такой. Она делала из всего большую суету и тяжёлый труд, потому что всегда жалела себя и любила на что-нибудь ворчать.
Она оглянулась через плечо на Литтлджона, издала особенно громкий стон, чтобы показать, насколько тяжела эта работа, и встала на ноги. Литтлджон был весьма удивлён. У неё, должно быть, были длинные ноги и короткое тело, потому что, хотя на коленях она казалась нормального роста, стоя она почти достигала роста Литтлджона. А сама она была худой как щепка. С таким лицом, напоминающим топорище, с крючковатым носом, маленькими темными глазами и острым подбородком, она походила на хищную птицу, поджидающую добычу.
— Ну?
— Вы миссис Хауэлл?
— Да.
Она сжала рукоятку полировальной машины своими длинными руками, словно боевой посох, и выглядела готовой к встрече с любым противником.
— Я ведущий следователь по делу Гроссмана и хотела бы осмотреть его комнаты.
— Ну, у меня нет ключа. Полиция забрала все ключи и пока не вернула их.
«Они у меня с собой, и я оставлю их вам, когда уйду».
«Это мало что даст, потому что у меня и так хватает работы, чтобы ещё и убирать там, после того как все эти копы растоптали комнату своими большими ботинками, а потом заперли её, и теперь она пылится, а я не могу туда попасть. Да и потом я даже не знаю, откуда мне придет зарплата, даже если я это сделаю…»
«Давай пойдем и посмотрим…»
«О, мы можем пойти и посмотреть, но у меня нет целого дня, чтобы там торчать. Это место — больше, чем просто работа, хотя те, кому оно принадлежит, так не считают. Это просто убийство…»
Литтлджон открыл входную дверь квартиры. Там был небольшой холл, из которого вела три двери.
«Это гостиная…»
Миссис Хауэлл распахнула одну из дверей и поспешила к окну, чтобы раздвинуть шторы. Хлынувший внутрь солнечный свет открыл взору комнату, обставленную со вкусом: добротная антикварная мебель, несколько хороших картин на стенах и книжный шкаф, заполненный томами в роскошных переплетах из телячьей кожи. На фоне богатого синего ковра особенно выигрышно смотрелись оттенки благородного красного дерева. В витринах были выставлены изделия из серебра и хрусталя, которые выглядели не как музейные экспонаты, а как вещи, которыми действительно пользуются.
Гроссман умел устроить себе жизнь!
Дверь в одном из углов вела в спальню, обставленную с такой же роскошью и вкусом. Вероятно, это и была та комната, о которой упоминал Джеймсон как об укрытии женщины, которую он подозревал в том, что она была с Гроссманом, когда тот пришёл со своей добычей.
Литтлджон прогулялся по помещению. Другая комната представляла собой аккуратную мини-кухню, из которой через ещё одну дверь можно было попасть во вторую спальню. Странная планировка, но, вероятно, она была сделана для экономии средств, когда дом переоборудовали под квартиры.
Миссис Хауэлл шла вплотную за Литтлджоном. С многочисленными сетованиями она указывала на те места, где полиция привела помещение в беспорядок или добавила ей гораздо больше работы, оставив его запертым.
Она бегала туда-сюда, фыркая, поднимая вещи и снова их опуская, поднимая пыль, показывая места на дорогих коврах, где их испачкали сапоги тяжело построенных полицейских.
«Отвратительно! Позор! Ужасно!»
«Ну, я не думаю, что есть смысл беспокоиться об этом, миссис Хауэлл. Мебель и прочее, скорее всего, будут проданы, а комнаты освобождены».
«Запертые комнаты в доме плохо сказываются на остальной части дома. Пыль порождает пыль, и она распространяется повсюду…» — сказала женщина с уверенностью эксперта в этих вопросах.
Местная полиция тщательно обыскала вещи Гроссмана, и Литтлджон не собирался повторять всё заново.
В данный момент миссис Хауэлл представляла для него больший интерес.
«Вы убирали здесь каждый день?»
«Каждое утро. И должна сказать, что мистер Гроссман был аккуратным человечком, который не оставлял мне много беспорядка, чтобы убирать за ним».
Она сказала это с неохотой, словно обижаясь на то, что ей почти не на что было жаловаться.
«… В отличие от некоторых, о которых я могла бы упомянуть, живущих не так уж и далеко».
Она резко откинула голову назад, словно кто-то нанёс ей удар сверху, указывая на квартиры наверху.
«К нему часто приходили гости?»
«Время от времени. Он приводил домой людей, с которыми время от времени имел дело».
«А заглядывали ли к нему постоянные друзья?»
Миссис Хауэлл бросила на Литтлджона косой взгляд, но ничего не ответила.
«Подруги, миссис Хауэлл?»
Добрая женщина твердо вонзила швабру для полировки в пол, сжала ручку обеими кулаками и, судя по всему, была готова к работе на весь день.
«Я — сдержанная женщина, я…»
«Я знаю. Уверен, что вы такая. Но мистер Гроссман мертв. Фактически, его убили. Я хочу узнать о нём всё».
Лицо миссис Хауэлл как будто изменилось. Её длинная, отвисшая верхняя губа, которая до этого была сжата от обиды, теперь смягчилась и оттянулась назад, обнажив множество длинных, неровных зубов. Её глаза тоже оживились, и удовольствие от того, что появился повод для сплетен, словно наполнило её щеки.