Страница 36 из 57
«Что ж, я бы хотел увидеть этого Берди. Может, он как раз тот, кто нам нужен, чтобы помочь в этом деле, в котором нет ни одной зацепки, ни малейшего следа.»
«Вы увидите его сразу же. Сегодня днём он предстанет перед мировыми судьями. Конечно, его отправят в окружной суд. Но его привезли сегодня утром из окружной тюрьмы, и теперь он наш гость. Ху-ху-ху…»
На этот раз он вынул трубку изо рта и от души рассмеялся. Перспектива освободиться от бесконечного господства жены превращала Гиллеспи в нового, весёлого человека!
Берди Джеймсон был полной противоположностью ловкого грабителя. Он был невысоким, пухлым и веселым. У него тоже была лысая голова, сужавшаяся к верхушке. Никаких внешних признаков грабителя, привыкшего лазать по водосточным трубам или перелезать через крыши, и тем не менее он был местной легендой благодаря своей изобретательности в поиске пути к ценностям вверх, через и сквозь любые препятствия.
Джеймсон знал о Литтлджоне понаслышке. Он так и сказал и поприветствовал его как старого друга, члена братства.
— Слышал о вас, — сказал он. — Встречался с моим приятелем, Гасом Оутсом. Помните Гаса, инспектор? Держал паб в Свисс-Коттедж и слишком сблизился с бандой Берта Клуза. Помните его?»
«Если подумать, то да, Берди. Но я здесь не за этим…»
«Я и не говорил, что вы за этим, инспектор. Но разве можно забывать старых знакомых? Что вам нужно?»
Берди улыбнулся льстивой улыбкой, словно продавец, стремящийся направить клиента к нужному прилавку. У него был большой рот и странные, длинные, треугольные зубы, вершины которых упирались в десны. Его веселое, гладко выбритое, круглое лицо излучало доброжелательность, словно он собирался не к судье, а в долгий отпуск. Если подумать, он ведь именно туда и направлялся, не так ли? Возможно, эта перспектива ему нравилась…
— Я слышал, что некоторое время назад ты обчистил леди Тротвуд с её бриллиантов, Берди.
— Кто тебе это сказал? Я сегодня предстаю перед судьёй, но я не говорил, что признаю себя виновным…
— Думаю, тебя признают виновным, признаешься ты или нет.
— Боже! Вот это английское правосудие…
«Согласно твоим показаниям, когда тебя поймали, ты сказал: „Это честный арест!“ Это правда?»
Берди разразился громким хохотом. Все его тело дрожало, как желе. Руки и ноги тоже.
«Что мне нравится в вас, инспектор, если позволите так сказать, так это ваше чувство юмора. В нашем братстве вас всегда ценили за ваше чувство юмора. Всякий раз, когда собираются такие же, как я, мы всегда желаем друг другу — как будто желаем удачи, — мы всегда желаем друг другу надежду на то, что если их и задержат, то это сделает инспектор Литтлджон. У него есть чувство юмора. Задерживает с юмористической шуткой, как бы вы сказали».
«Хватит, Берди. Хватит отмазок. Давай перейдём к делу. Помоги мне, и я сделаю для тебя всё, что в моих силах».
«И что это будет? Скажешь полицейским: „Не отправляйте бедного старого Берди в тюрьму — он мой приятель“? Давай, говори!»
«Нет. Но ты же знаешь, что полиция может пригодиться, и если ты предоставишь мне некоторую информацию, я позабочусь о том, чтобы тебе за это не пришлось страдать. Больше я ничего сказать не могу».
«Ну ладно, в чём дело?»
«Гроссман. Ты знаешь, что его убили день или два назад?»
На этот раз Берди не рассмеялся. Он стал агрессивным. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться даже до подбородка Литтлджона, но он это сделал и свирепо наставил свой большой рот с треугольными зубами на мягкий воротник Литтлджона, словно собираясь укусить его за горло.
«Ага, знаю. И ты не сможешь это на меня свалить. У меня есть алиби, понял? И делай что хочешь, ты его не развалишь. Так что не трать зря время…»
«Ты сильно разгорячился из-за пустяков, Берди, не так ли?»
«Ну, я думал, что ты лучше этого. Пытаешься…»
«Ничего подобного. Но то, как ты себя ведёшь, подсказывает мне, кто был тем скупщиком, которому ты продал те камни».
«Я ничего не скажу, понял?»
«Но этот человек мёртв. Он уже не может тебе навредить, если ты об этом боишься. Он больше не будет с тобой иметь дел, да и ты с ним тоже. Он мёртв и уже кремирован».
«Мне плевать, даже если он дважды мёртв и дважды кремирован — или трижды кремирован — я ничего не скажу. Ничего».
«Значит, у него был напарник, да? Кто?»
Губы Берди Джеймсона сжались в тугую линию. Его маленькие глазки вызывающе заблестели, а потом он расслабился и снова начал смеяться. Настоящий приступ хохота.
«Я просто смеялся над твоим лицом, инспектор. Ты выглядишь так, будто я рассказал тебе всё, что ты хотел знать. Всё ещё улыбаешься, а? У тебя всегда есть чувство юмора. Вот что мне нравится…»
«Хватит, Берди. Ты рассказал мне всё, что я хотел знать. Ты продал их Гроссману. Посмотрим, семьсот он тебе дал, верно? Страховщики оценили их примерно в пять тысяч — а то и больше…»
«Меня так не запугаешь».
«Тогда скажу по-другому, Берди. Ты продал алмазы Гроссману, а его напарник убил его ради добычи, когда тот ехал в Лондон, чтобы продать их, вероятно, за пять или даже десять раз больше, чем ты за них получил. Ты боишься напарника Гроссмана. Он же убийца, понимаешь. Что будет, если он догадается, что ты знаешь, кто он такой? Думаешь, он оставит тебя в покое, пока ты жив?»
Берди снова зарычал.
«Всегда такой шутник… Да ты же только что сказал мне, что меня ждет солидный срок, как только местный судья с меня закончит и отправит меня в окружной суд».
«Я бы не был так уверен насчёт „хорошего срока“, Берди. Ты так пригодился полиции, что они могут…»
«Эй. Я же признал себя виновным, я так и сказал, разве нет?»
«Нет, не сказал. Ты просто смеялся. Будешь ли ты смеяться и завтра, если тебя отпустят под залог?»
«Под залог? Никогда об этом не слышал! Кто за меня поручится?»
«Я бы поручился, Берди, если бы думал, что смогу. Мы же оба юмористы, знаешь ли. Птицы одного пера. Ты бы рассмеялся, да, если бы я поручился за тебя?»
«Еще бы. Я признал себя виновным, а они отпустили меня под залог до начала судебного заседания! Не шути…»
Берди начал потеть. Его красное лицо постепенно стало глинисто-серого цвета, а кончик языка долго и медленно обвёл его полные губы.
«Ну?»
«Ладно. Это был Гроссман.»
«Я так и думал. А кто был с ним?»
«Не знаю…»
«Давай, рассказывай. Куда ты отнёс товар?»
«В квартиру Гроссмана в центре города».
«Похоже, ты боишься его напарника, если он у него есть. Почему?»
«Она его прикончила, да?»