Страница 33 из 57
Они продолжали улыбаться друг другу, словно двое, радующихся тайне и довольных тем, что третий остаётся в недоумении.
«В каком банке у мистера Гроссмана был счёт?»
«А какое это имеет отношение к делу?»
«Где?»
«В „Home Counties“ — на Хай-стрит».
«Спасибо. Это единственное место, где у него был счет?»
«Насколько нам известно. Мы тоже обслуживаемся там для нашего магазина. Правда, Дорис?»
Смолл то и дело обращался к миссис Доукс за подтверждением, которое, когда его давали, казалось, доставляло ему огромное удовольствие.
Он встал и потянулся.
«Это всё? Пойду умоюсь…»
Литтлджон чуть не сказал: «Пора», но вместо этого пожелал ему доброго утра. Миссис Доукс наклонилась, чтобы налить кошке молока в блюдце Смолла. Ее халат распахнулся, обнажив грудь, но она, казалось, не обращала на это внимания. В этой глубинке, казалось, никому ничто не было небезразлично…
Литтлджон с облегчением вышел снова на улицу. По сравнению с жирным душным воздухом в «Семи свистунах» здесь воздух был как вино. Он надеялся, что больше не придётся туда заезжать, хотя у него были сомнения.
В «Home Counties Bank» было полно народа. Клиенты сдавали выручку в разгар сезона. Шесть кассиров усердно трудились. А клерки сновали туда-сюда, как муравьи. Литтлджон вошёл в кабинет с табличкой «Директор» и позвонил в колокольчик. В кабинет вбежала девушка-служащая, словно она пряталась там и ждала, когда кто-нибудь нажмёт на звонок.
Литтлджон передал свою визитную карточку. Директор сказал, что примет его немедленно.
Оказалось, что директора тоже звали Литтлджон. Перси Литтлджон! Оба они очень позабавились этим, и это значительно разрядило обстановку. Они не стали тратить время на попытки установить родственные связи.
Перси Литтлджон был высоким, смуглым и лысеющим. Он носил массивные очки в чёрной оправе и, несмотря на отсутствие волос, казался слишком молодым для этой должности. Он был одет в твидовый костюм и галстук-фуляр с жёлтыми пятнами и, судя по всему, тоже был в праздничном настроении.
«Это очень неловко», — сказал банкир. — Мы не имеем права отвечать на вопросы такого рода, даже если наш клиент мертв…
Литтлджон спросил, какой счёт вел Гроссман в банке и каков был характер его операций.
— Но, учитывая, что вы, так сказать, из семьи…
Оба улыбнулись, и инспектор решил, что Перси Литтлджон, возможно, немного шутник.
Управляющий велел принести бухгалтерскую книгу, в которой числился счёт Гроссмана.
«Итак, это строго конфиденциально. Я расскажу вам всё, что могу, при условии, что, если вам понадобится использовать эту информацию в суде, вы обратитесь к нам за ней снова, на этот раз с судебным предписанием о её предоставлении. Другими словами, это только для того, чтобы помочь вам в расследовании и исключительно для вашего личного пользования. Согласны?»
«Согласен. И я вам очень благодарен».
Менеджер перелистнул страницы счета и провел пальцем по столбцам.
«Здесь неплохой остаток. Несколько тысяч. И оборот тоже неплохой».
«Но я полагаю, что основная часть оборота „Семи Свистунов“ проходит через счет фирмы, а не через личный счет мистера Гроссмана. Я прав?»
«Да. Похоже, это наличный бизнес. Вносились крупные суммы с пометкой „Наличные“, а чеки на крупные суммы, выписанные на „Себя“, также обналичивались…»
«Какие именно наличные? Не могли бы вы мне сказать, сэр?»
Менеджер позвонил клерку, объяснил, что ему нужно, и они откинулись на спинки стульев и поболтали, пока не принесли информацию.
Все операции Гроссмана проводились в фунтовых купюрах.
«Какие суммы, если позволите спросить?»
«Ну, вот здесь снято пять сотен. Внесено одиннадцать сотен. Потом ещё семь сотен снято — и так далее. В основном круглые сотни».
«Были ли какие-нибудь крупные снятия за день или два до смерти Гроссмана?»
Литтлджон назвал менеджеру дату.
«Нет», — тут же ответил другой Литтлджон. «Последний вывод средств был примерно три недели назад. Две тысячи пятьсот фунтов».
«Ну, ну. Это очень полезно. Действительно очень полезно, мистер Литтлджон, и я вам очень благодарен за помощь».
«Чем это полезно, инспектор?»
«Ну, вы рассказали мне свои секреты, я скажу вам, что я думаю. Я думаю, что мистер Гроссман тайком вел какой-то незаконный бизнес. Возможно, о чем не знали его партнеры по «Семи свистунам». Возможно, это был чёрный рынок. Сейчас такого много. Или, возможно, это было то, что я считаю более вероятным…»
«Что именно?»
«Он был скупщиком краденного…»
«Краденное? Боже мой!»
«Да. Круглые суммы, похоже, указывают именно на это. К тому же его бизнес как раз подходит для такого рода деятельности. Безделушки, подержанные драгоценности и мебель, перевозки и торговля повсюду. Это удобное прикрытие для такого рода дел».
«Ну, я удивлен. Он казался вполне приличным, безобидным человечком…»
«Они часто такими кажутся. С другой стороны, возможно, он совершенно невиновен в нарушении закона. Нам предстоит это выяснить. А пока, хотя ваша информация очень полезна, я позабочусь о том, чтобы она осталась строго для моего личного пользования. Доброго вам утра, мистер Литтлджон.»
«Очень рад, что смог чем-то помочь. Заходите ещё, если мы сможем чем-то помочь. Доброго вам утра, мистер Литтлджон».
Они оба рассмеялись и пожали друг другу руки.
Литтлджон заказал чашку чая в небольшом чайном заведении. Ему хотелось во всём разобраться и сделать это в спокойной обстановке.
Если предположить, что Гроссман был скупщиком краденного, как это могло привести к его смерти? По крайней мере, это, наконец, давало мотив. Этим мотивом могло быть ограбление или месть. Или — предположим, что деньги, внесенные Гроссманом, были получены в результате шантажа. Отличный мотив! Но кого он шантажировал?
С другой стороны, те крупные снятия средств. Может, кто-то другой занимался контршантажом против Гроссмана, и они поссорились?
Казалось более чем вероятным, что деньги были получены в результате сделок с краденым имуществом.