Страница 32 из 57
Глава 12 ДЕНЬГИ В БАНКЕ
Утро было прохладным, ведь было ещё рано. Солнце уже слепило глаза, и знатоки погоды говорили, что оно слишком яркое и что позже может пойти дождь.
Литтлджон шёл вдоль старой набережной и повернул, чтобы подняться по многочисленным ступенькам, ведущим к «Семи свистунам». Заведение стояло на полпути вверх по склону, его узкий фасад был зажат между двумя другими, более претенциозными сувенирными лавками.
Дверь была заперта, хотя уже было за девять, официальное время открытия. Литтлджон мог себе представить, как Смолл бездельничает в задней комнате, наслаждаясь завтраком в одних брюках и рубашке, а миссис Доукс сидит напротив него за столом, одетая в грязный халат. Они были именно такими. Неудивительно, что Гроссман время от времени ссорился с ними.
На подоконнике спала кошка среди кучи безделушек, украшений и всякой всячины из керамики и латуни. Это был единственный признак жизни в этом месте.
Вверху лестницы, по которой он поднялся, чтобы убить время, Литтлджон снова оказался в оживлённой части города, на главной торговой улице, в конце которой, словно буква «Т», отходила набережная.
Люди делали покупки или прогуливались, наслаждаясь утренним солнцем. Вокруг снуют фургоны торговцев и частные автомобили, а некоторые даже в такое раннее утро направляются в кафе-мороженое.
«Утренняя поездка по окрестностям?»
Продавец билетов на экскурсионный автобус приподнял брови и указал большим пальцем в сторону полупустого автобуса с туристами.
Литтлджон бродил туда-сюда, наблюдая за толпой, заглядывая в витрины и раздумывая, чем заняться дальше.
«Экскурсия на автобусе в аббатство Энгли, босс. Восемь шиллингов и шесть пенсов туда и обратно. Вернёмся к обеду…»
У Литтлджона снова появилось ощущение праздника.
Он направился к ступенькам и снова спустился в «Семь свистунов».
Миссис Доукс только что открыла магазин. Она небрежно вытирала пыль с разрозненных предметов мебели и, закончив, вытащила кота из окна за шкирку и швырнула его прямо на середину улицы.
Как и догадывался Литтлджон, она по-прежнему была в халате, под которым почти ничего не было, а волосы были закреплены заколками. Она ещё не умылась.
«Что! Опять вы?»
«Да. Мистер Смолл дома?»
Никаких приветствий. Только общее отношение взаимной неприязни.
Литтлджон не стал ждать, пока женщина позовет Смолла в магазин. Он сразу прошел в гостиную в задней части дома.
Там сидел Смолл. В рубашке, подтяжках, брюках и домашних тапочках с дырками на подошвах. Он тоже не умылся, и его редкая челка торчала не расчесанной вокруг головы цвета апельсина. Перед ним на столе стояла пустая, засаленная тарелка, газета была прислонена к коричневому глиняному чайнику, а Смолл пил чашку чая, держа её обеими руками. Он поднял глаза, и его лицо приняло неприятное выражение, когда вошёл Литтлджон. Он громко отпил и резко поставил чашку на блюдце.
«Чего тебе, черт возьми, опять надо? Неужели нельзя нам хоть минутку покоя? Последнее дело вечером и первое утром — это, черт возьми, совершенно недопустимо…»
«Хватит, мистер Смолл. Пока мы не выясним, кто убил мистера Гроссмана, вам, скорее всего, придется меня видеть. Как только дело будет раскрыто, я с удовольствием уберусь отсюда».
«Не больше, чем мы. Что вам нужно на этот раз?»
В комнату вошла, шаркая ногами, миссис Доукс. На ней были туфли-мули, украшенные потрепанными перьями, а чулок не было. Её ноги были грязные. Литтлджон посмотрел то на одного, то на другого из этой неопрятной пары. Они ответили на его взгляд чем-то вроде вызова.
Всё это казалось нереальным. Грязная комната, наполненная затхлым воздухом. Тихий захолустный уголок, отрезанный от городской суеты. Еда, подаваемая как попало. Еда, выпивка и дремота по всему дому. Потом звенел звонок, и один из них отправлялся в магазин. Даже тогда они не придавали особого значения тому, возьмёшь ты товар или оставишь. День за днём сидели там, старея и толстея. Иногда они уходили — чтобы сходить на распродажу, купить что-нибудь, продать что-нибудь, а потом магазин закрывали. Смолл уходил напиваться в «Бэй-отель», а миссис Доукс шла в кино или выбирала себе парня, чтобы расслабиться на ночь…
А что делал Гроссман посреди всего этого? Небольшой, нарядный человечек, о котором говорили, что он привередлив и в некоторой степени является знатоком в своей области… Литтлджон посмотрел на стол. Грязные кастрюли были разбросаны по газете, заменявшей скатерть. Гроссман…?
«Интересовался ли мистер Гроссман чем-нибудь ещё, кроме этого дела?»
Литтлджон удивился звуку собственного голоса. В комнате царила полная тишина. Смолл и миссис Доукс ждали, пока Литтлджон завяжет разговор, и были начеку. Смолл тяжело дышал. Кошка, которая вернулась, радостно мурлыкала и терлась об ножку стола, а на стене громко тикал часы с тяжелым тиканьем. Тик-тик; тик-тик; тик-тик. Пробило десять. Кто-то, должно быть, снял колокольчик, потому что молоточек десять раз ударил по пустоте…
Смолл ковырял зубы спичкой, которую заточил до острой точки.
— Что ты имеешь в виду?
— Был ли у мистера Гроссмана какой-нибудь другой источник дохода, кроме этой лавки, если можно так выразиться?
— Мог быть — не знаю. Может, подрабатывал торговлей стеклом, фарфором и тому подобным.
— Он много времени проводил здесь?
«О, не думай, что я не понимаю, к чему ты клонишь. Ты имеешь в виду, как такой привередливый и щепетильный человек, как Гроссман, мог выносить пребывание в таком месте, как эта комната, а? Мы же не привередливые люди, правда, Дорис? Нам нравится комфорт и непринужденность…»
Миссис Доукс вызывающе кивнула.
«Ну, если вам так нужно знать, Гроссман проводил в этой комнате не больше времени, чем было необходимо. Он уходил пообедать и жил не здесь. Это мой и Дорис дом, и, если ему это не нравилось, он мог с этим смириться. В основном он и смирялся…»
«Были ли у него при себе крупные суммы, когда он отправлялся в Лондон?»
«Не спрашивайте меня. Он никогда не рассказывал мне ничего о своих личных делах. Если он что-то покупал в Лондоне для фирмы, то платил чеком. То, что он делал по собственной инициативе, нас не касалось. Мы не спрашивали о том, что нам не положено было знать. Правда, Дорис?»
«Да. Он был очень скрытен в своих личных делах. Никогда нам ничего не рассказывал…»
«Понятно. Значит, в этом вопросе вы мне не поможете?»
«Нет. Мы рассказали вам всё, что знаем. Правда, Дорис?»
«Да».