Страница 28 из 57
Литтлджон затянулся трубкой и спокойно пил пиво. Пиво было хорошее, в комнате было тепло, а кресло, похожее на раскладной диван, по крайней мере, удобное. Он мог представить себе миссис Клиторпс. Спешащую избавиться от своих флажков и наполнить свой ящик. Отмахнувшись от правил секретаря как от излишне придирчивых, она сразу же приступила к делу.
«Итак, я сначала заглянул к миссис Клиторпс…»
Робиншоу был медлительным и тяжеловесным и время от времени заглядывал в свой блокнот, просто чтобы все выглядело официально. Он попросил у своего будущего тестя виски с содовой, потому что пиво он мог достать где угодно. По мере того, как напиток начинал действовать, он чувствовал себя всё важнее. Он также стал немного влюбчивым и ускорил свой рассказ в надежде, что Литтлджон поскорее закончит, уйдёт и оставит его с Этель на полчаса наедине в гостиной, чтобы они могли пофлиртовать, прежде чем Гилберт скажет «спокойной ночи».
«… Она сразу же призналась».
«Какая она была женщина?»
«Э?»
«Какая она была женщина?»
«Невысокая и полноватая. Какая-то вечно суетливая. Немного надменная и вызывающая, вроде как…»
Литтлджон мог себе её представить. Он знал таких. Властные и знающие лучше всех, что нужно делать и как это делать. Наверное, воспитала большую семью и хорошо о них позаботилась…
«Она сказала, что почти продала все свои флаги за ночь до разрешённого дня. И если мы хотим что-то с этим сделать, можем подать на неё в суд, а она спросит у магистратов, что, по их мнению, они делают, тратя время честных людей, которые бесплатно работают на благотворительность…»
«Где у неё была торговая точка?»
«Торговая точка? Ах да… У неё была улица, идущая прямо от набережной. Она называется Уотер-авеню. Оживлённая улица — одна из главных магистралей, ведущих к набережной. Там же находится кинотеатр «Пэлас». Она много продавала людям, идущим в кино. У «Пэласа» два входа: один на авеню — для дешёвых мест, а другой на набережной — для лучших. Похоже, она работала между этими двумя входами».
«„Пэлас“, да?»
Именно там миссис Доукс и находилась в ночь преступления. Но постойте…
«А где находится отель „Бэй“?»
«Там же. Кинотеатр „Пэлас“ находится на одном углу авеню, а отель „Бэй“ — на другом. А что?»
Значит, Смолл, возможно, тоже купил флажок. На самом деле флажков было продано столько, что, наверное, половина города их купила.
Робиншоу хитро посмотрел на Литтлджона.
«Я спросил миссис Клиторпс, помнит ли она, продавала ли она флаги мистеру Смоллу и миссис Доукс…»
Очень самодовольная улыбка. Он обратил её и на Гиллеспи. Своего рода поздравление с тем, что ему удалось обзавестись таким умным будущим зятем.
«Отлично! И что она ответила?»
Робиншоу поддерживал драматическую интригу, сделав ещё один глоток виски с содовой. Затем он приветливо посмотрел на свой пустой стакан, но Гиллеспи не клюнул. Он выглядел так, будто у него вот-вот начнётся очередной приступ желчной колики…
«Она сказала, что помнит, как продала один флаг Смоллу, когда тот заходил в отель „Бэй“. Я спросил её, во сколько это было. Она это тоже знала. Четверть восьмого. Она запомнила это, потому что все кинозрители уже вошли, а на второй сеанс очереди почти не было. Так как дела шли не очень оживленно, она чуть ли не последовала за Смоллом в отель, чтобы выпить чашку кофе».
«Отлично! А что насчёт той женщины — миссис Доукс?»
«Она её совсем не помнит. Когда миссис Клиторпс добралась до Уотер-авеню, забрав свои флажки и коробку, она обнаружила длинные очереди у обоих входов в кинотеатр и прошла вдоль них. Она была так занята приёмом денег и раздачей флажков, что у неё не было времени смотреть на лица всех посетителей. Она не помнила, чтобы видела миссис Доукс, хотя вполне могла бы продать ей флажок…»
«Хм. В любом случае, отличная работа, Робиншоу. Очень полезно».
Гилберт откинулся на спинку стула и выглядел весьма довольным собой. Ему хотелось, чтобы Этель была рядом и услышала, как Литтлджон его хвалит. Ему было бы о чем с ней поговорить, когда он останется с ней наедине. Воодушевлённый своим успехом и виски, который уже подействовал, он встал, торжественно подошёл к бару и спокойно налил себе ещё одну щедрую рюмку.
Гиллеспи, который уже собирался присоединиться к поздравлениям Литтлджона, сдержался и бросил гневный взгляд на Робиншоу, который дружелюбно кивнул ему. Честь и слава полиции его будущего тестя! А?
— Есть какие-нибудь соображения по этому поводу? — спросил Гиллеспи, наливая Литтлджону ещё пива.
— Не особо… Во-первых, это вопрос мотива, а пока мы ничего не выяснили. У нас есть предположение, как убили Гроссмана, но почему — это уже другой вопрос. Придётся просто продолжать копать, пока не найдём что-нибудь. Похоже, Барбара Кервен была любовницей Гроссмана».
У Робиншоу отвисла челюсть, и он ярко покраснел. О таких вещах в его родных краях не говорили, разве что шепотом. Эти слова поразили его как гром среди ясного неба, и он сделал большой глоток, чтобы собраться с духом. Затем он ухмыльнулся.
«Она, в некотором роде, алиби, которое я сейчас проверяю».
«Хм. Начальник полиции будет меня преследовать, если мы скоро ничего не выясним…»
Гиллеспи выглядел очень подавленным. Он сделал большой глоток, чтобы утопить свою печаль.
Литтлджон посмотрел на часы. Восемь тридцать.
«Думаю, если вы меня извините, я пойду. Мне нужно поговорить со швейцаром „Паласа“, пока он не ушел».
В комнату вошли Этель и миссис Гиллеспи. Пожилая женщина посмотрела на бар с коктейлями, а затем на пиво, которое пили Литтлджон и её муж.
«Не хотите ли что-нибудь покрепче?» — спросила она, указывая на красную, зелёную, янтарную и бесцветную жидкости.
«Нет, спасибо. Я как раз ухожу, миссис Гиллеспи. Мне ещё нужно поработать…»
«Уже уходите?»
Этель обменивалась тайными взглядами со своим возлюбленным, который отвечал на них с алкогольным воодушевлением.
Молодой Гиллеспи подошёл с альбомом для автографов и попросил у Литтлджона подпись, к большому недовольству своего отца, у которого никогда не просили автографа.
Гиллеспи с женой проводили инспектора. Молодой Гиллеспи, казалось, хотел остаться, но Робиншоу подтолкнул его вслед за остальными, а затем закрыл за ним дверь гостиной.