Страница 27 из 57
Литтлджон задался вопросом, в кого же пошла Этель. Пока что она, конечно, не была сильно похожа ни на одного из родителей, но на стене висела фотография в рамке, на которой была запечатлена, казалось, похудевшая миссис Гиллеспи в возрасте примерно двадцати четырёх или пяти лет, и это натолкнуло Литтлджона на мысль, что Робиншоу ждёт судьба, подобная судьбе его начальника, скажем, через двадцать лет. Осторожно изучая Этель за тарелкой с лососем и зеленью, Литтлджон восхищался природой и естественным отбором. В этом лице можно было разглядеть, как мистер и миссис Гиллеспи тонко смешались. Никакого явного сходства, но словно природа энергично встряхнула бутылку, чтобы получить однородную смесь, не выделяя отдельных ингредиентов.
А что касается естественного отбора… Он задался вопросом, что же увидел Робиншоу…
Тяжелые шаги с трудом пробирались по дорожке перед домом, остановились, зашатали на пороге, пока пришелец энергично вытирал подошвы, а затем зазвенел звонок. Этель извинилась, вскочила, словно дикое животное, бросившиеся за добычей; слышно было, как она командовала Робиншоу в прихожей, а затем завела его внутрь, как быка на заклание.
Робиншоу был огромным быком. Круглое красное лицо; круглые красные руки; круглый красный нос; и круглая красная голова. Его тело тоже было упитанным и круглым, и, вероятно, под одеждой оно тоже было красным от смущения, ведь он покраснел, только что войдя. Увидев Литтлджона, он был просто ошеломлен. Это была последняя капля! Он чуть ли не поклонился от благоговейного трепета.
— Садись и угощайся, Гилберт, — сказала миссис Гиллеспи, протягивая хлеб с маслом своему будущему зятю, едва он успел как следует устроиться. — Свежий лосось, Гилберт…
Гилберт застенчиво улыбнулся ей в ответ. У Литтлджона сложилось впечатление, что Гилберт был большим любимцем миссис Гиллеспи, ибо она начала накладывать ему в тарелку дополнительную порцию лосося и огурца, ещё до того как он приступил к еде, просто чтобы показать, что его особенно благоволят.
— Ну? — торжественно спросил Гиллеспи. — Удалось что-нибудь на «День флага»?
— Да, — ответил Робиншоу с набитым ртом. На самом деле его рот был переполнен едой, словно он пытался дать понять хозяйке, что блюдо настолько вкусно, что он не успевает его проглотить. «Да…»
«Подожди до конца. Никаких дел за столом».
Миссис Гиллеспи поставила точку, и наступила очередная неловкая тишина.
Робиншоу бросил взгляд на Этель. Несмотря на то, что можно было бы подумать, глядя на то, как миссис Гиллеспи опекает его, Гилберт на самом деле влюбился в Этель с первого взгляда. Почему — об этом могли бы рассказать только природа и её методы отбора.
Это был настоящий роман. Этель была секретаршей управляющего директора крупной сети магазинов и имела приятную и спокойную работу с очень внимательным начальником. Но потом кто-то начал каждое утро в десять звонить ей по телефону, говорить: «Мисс Гиллеспи? Я люблю вас, мисс Гиллеспи», — и вешать трубку. Это действовало ей на нервы. Не только из-за однообразия — день за днём в одно и то же время, — но и потому, что ужасно, когда за тобой следит поклонник, а ты не знаешь, кто он.
Итак, не зная, что делать, Этель поговорила с отцом, который нанял детектива. И этим детективом оказался Гилберт Робиншоу. Им так и не удалось выйти на след призрачного поклонника, который, по-видимому, услышав, что за ним охотятся местные сыщики, взял себя в руки и скрылся. Но это сблизило Гилберта и Этель и подготовило Робиншоу почву для женитьбы. Отец, подталкиваемый матерью, спросил Робиншоу о его намерениях ещё до того, как тот успел поцеловать девушку!
Всякий раз, когда Гилберт Робиншоу проходил мимо телефонной будки, его охватывало непреодолимое желание зайти в неё, прикрыть трубку платком, чтобы приглушить голос, набрать номер Фетлинг 4321: «Магазин Хэнки? Это вы, мисс Гиллеспи? Я люблю вас…» Тогда он вдруг покрывался холодным потом.
«Может, перейдем в гостиную, пока женщины убирают?»
Гиллеспи вздохнула и встала.
Робиншоу тщательно доедал с тарелки последние остатки десерта. Ложечкой, по чуть-чуть, словно кошка, вылизывающая последнюю каплю.
«В гостиной горит камин».
Гиллеспи продолжал называть гостиную «гостиной», а его жена возражала против этого. С тех пор как она унаследовала состояние дяди Джо, нажитое на минеральной воде, она взялась за социальный подъем. Она не добилась феноменального успеха и списывала это на отсутствие сотрудничества со стороны Гиллеспи.
Передняя комната была заполнена новой мебелью, а на полу лежал толстый ковер. Литтлджон смутно подумал о рассрочке. Это был тот вид вещей, за которые платили частями. Если бы миссис Гиллеспи смогла прочитать его мысли, его бы выпроводили за дверь…
«Выпьешь?»
Гиллеспи открыл огромный коктейльный шкаф, заполненный всевозможными напитками, с обширной коллекцией бокалов, бутылок и обычного набора приспособлений для смешивания и употребления алкоголя. Это был подарок, который миссис Гиллеспи преподнесла ему на прошлое Рождество. Он выглядел неловко, обращаясь с ним, словно скромный человек, которому подарили роскошный автомобиль, в котором он не может почувствовать себя комфортно и за которым не может ухаживать.
«Я бы выпил бутылку пива, если позволите…»
Лицо Гиллеспи просветлело. Он вздохнул с облегчением и ушел вглубь дома за пивом. Снаружи слышалось, как миссис Гиллеспи театральным шепотом ворчала на него за то, что он не настойчивее предлагал их уважаемому гостю более престижные напитки.
Робиншоу посетила секретарь фонда флагов и устроила небольшую суматоху, поскольку знала о строгости Гиллеспи в отношении правил проведения «Дня флага» и представила, как её приведут к мировым судьям за правонарушение. Сама она, конечно, не агитировала на улице. Была слишком занята для этого — считала деньги и раздавала указания другим. Она дала строгие указания, чтобы продавцы не начинали работу до назначенного утра. Кто же ослушался? Испуская огонь и ярость, она показала Робиншоу список продавщиц. Их было целых тридцать четыре! Бедный Гилберт чуть не упал в обморок при мысли о том, что придётся столько ходить по городу туда-сюда.
— Я не удивлюсь, если это была та самая миссис Клиторпс, — сказала миссис Фезерфью, секретарша. — Очень своенравная и непослушная женщина. Хотя должна сказать, что её сборы всегда в верхней части списка.