Страница 26 из 57
Глава 10 СНОВА «СЕМЬ СВИСТУНОВ»
Вот это да! Теперь уже два ключа! Ну, в кармане или вещах Гроссмана, которые полиция обыскала с большой энергией и тщательностью, ключа не было.
Значит, кто-то взял один ключ.
Позвонив Кромвелю, чтобы тот снова встретился с портье в «Риджфилдс» и проверил алиби Барбары Кервен, каким бы оно ни было, Литтлджон вернулся в антикварный магазин.
Однако перед тем, как уйти, Гиллеспи бросил настоящую бомбу!
— Моя жена говорит, что хотела бы с вами познакомиться, — сказал он, словно передавая приказ от вышестоящего начальника. — Так что, если вы не против зайти к нам на чай сегодня днём… Потом мы могли бы обсудить всё за трубкой… —
В голосе Гиллеспи проскользнула нотка извинения.
— С удовольствием, — ответил Литтлджон. «Вы сможете показать мне и своих голубей…»
Выражение лица Гиллеспи резко изменилось. Словно кто-то дал ему сильную дозу лекарства и вымыл желчь из его организма.
«Да… Да… Черт возьми! И, кстати, я поручил Робиншоу разыскать того, кто продавал флаги за день до происшествия. Вероятно, он принесёт свой отчёт в течение вечера. Он помолвлен с моей дочерью…»
Ну-ну. Так у Гиллеспи была дочь… И к тому же влюбилась в полицейского. Литтлджон поймал себя на том, что отчасти надеялся, ради Робиншоу, чтобы она пошла в мать. Позже он передумал. Тем временем он договорился зайти в полицейский участок как раз к чаю, куда его привел Гиллеспи, и снова направился в «Семь свистунов».
Миссис Доукс нигде не было видно. Зато в магазине Смолл спорил о цене валлийского буфета с крупной, мужеподобной женщиной, которая, судя по всему, пыталась сбить цену одним лишь своим весом. Не добившись успеха, она вышла, заставив зазвенеть всё стекло и фарфор, и с грохотом захлопнула дверь.
«Уф…! Это миссис Гиллеспи… Настоящая тиранка».
Литтлджон почувствовал, как у него сжалось сердце.
«Что теперь?»
Смолл выглядел отнюдь не довольным; он плюхнулся в кресло, достал мягкую пачку маленьких сигарет и вставил одну из них в своё огромное и уродливое лицо. Его глаза сжались в страшном косоглазии, когда он поднёс спичку, и это сделало его ещё более устрашающим, чем обычно.
— Вы знали, что у ящика Кервена было два ключа, мистер Смолл?
Толстяк замер, подержав зажженную спичку на полпути от рта, погасил её, встряхнув в воздухе, а затем швырнул на пол.
«Нет. Их не было двух…»
«Да, были».
«Кто вам сказал…?»
Он сделал огромный затяжку, закашлялся, прочистил горло и с отвращением сплюнул в огонь.
«Мисс Кервен. В замке был ключ, когда вы принесли его сюда?»
«Я же вам говорил, я умыл руки, когда узнал, сколько за него заплатил Гроссман. Я ничего об этом не знаю…»
«Кто упаковал его для отправки поездом?»
«Моя племянница, миссис Доукс…»
«Она здесь?»
«Нет. Она уехала на распродажу в центр города».
«Она же сшила и холщовый чехол, в котором его отправляли в Хартсбери?»
«Да. Она всегда занимается такими делами. А что?»
«Я зайду ещё раз. Хотел бы ещё раз с ней поговорить».
«Распродажа закончится не раньше чаепития…»
Чаепитие! Литтлджон с тревожным предчувствием подумал о чае с грозной миссис Гиллеспи и её раздражительным мужем.
«Я зайду позже…»
В половине седьмого они сели за полдник у Гиллеспи. Там были местный суперинтендант, его жена, их дочь Этель, молодой Гиллеспи, только что закончивший гимназию и весь в прыщах, и Литтлджон. Там также было пустое место, накрытое и готовое для отсутствующего Робиншоу.
Они ели свежего лосося.
«В наши дни его трудно достать… Накладывайте себе, инспектор Литтлджон», — прогремела миссис Гиллеспи. «Семь шиллингов и шесть пенсов за фунт!»
В этом-то и заключалась проблема с миссис Гиллеспи. Она разбогатела, и они не зависели от заработка суперинтенданта. Ей нравилось, когда об этом знали.
Гиллеспи смотрел на лосося так, будто хотел, чтобы тот застрял у него в горле и избавил его от мучений. Этель покраснела и бросила укоризненный взгляд в сторону своей огромной матери, а молодой Гиллеспи, казалось, не слышал этого, потому что все его внимание было приковано к Литтлджону, а «Скотланд-Ярд» звучал для него как волшебное слово.
Миссис Гиллеспи закончила наливать чай, опустила грудь на стол и приступила к трапезе. У неё было длинное, тяжелое лицо, три подбородка, заострённый, озорной нос и маленькие, коричневые, оживлённые глаза. Пока она обслуживала своё потомство, на её пальцах сверкали многочисленные кольца.
— Покажи инспектору часы, которые тебе подарил дедушка, когда ты сдал экзамены на аттестат зрелости, Дензил, — сказала она, смакуя лосося с огурцом. — Стоили сорок фунтов… Его дедушка — мой отец — был так рад, что Дензил справился.
Дензил, казалось, не слышал. Он продолжал улыбаться Литтлджону, и его прыщи сияли от восторженного благоговения.
«Дензил!!»
Бедный парень без особого энтузиазма достал часы. Это были большие часы-охотник с массивным альбертом. Дензил просил наручные часы, такие, как носили все остальные. Но нет, у дедушки Партингтона не было места для полумер. Когда он покупал часы, он покупал часы. С цепочкой и всем остальным! Дензил спрятал цепочку в карман, вместо того чтобы выставлять её напоказ поверх жилета, и из-за этого ходил с большим выпуклостью, похожей на злокачественную опухоль, на животе.
«Очень мило», — сказал Литтлджон. «Спасибо, Дензил».
Было приятно, когда детектив из Скотланд-Ярда называл его Дензилом. Завтра будет что рассказать ребятам. Дензил сиял от счастья. Он никогда не видел в своём собственном отце ничего особенного. Ужас преступников в Фетлинге дома вел себя очень тихо. До сих пор он едва ли проронил слово.
— Гилберт опаздывает!
Миссис Гиллеспи посмотрела на тарелку перед пустым стулом, словно собираясь уничтожить не только свой чай, но и чай бедного Робиншоу, если тот не появится в ближайшее время.
— Служба превыше всего, — рискнул заметить Гиллеспи. — У него сегодня немало дел.
— Ну, тогда не стоило приглашать его на чай, если он не может прийти вовремя… »
«Мама!!» — воскликнула Этель.