Страница 22 из 57
«Ну-ну. А как она выглядела?»
«Высокая. Элегантно одетая. И ещё такая надменная».
«Очень наглядное описание».
«Дай мне время. Хорошо сложенная — милое овальное лицо — и волосы… Подумай-ка…?»
Портье поднял глаза и брови к небу, словно моля богов о вдохновении, и снова почесал подбородок.
«… Волосы… вороново-чёрные, как говорится, с каким-то голубоватым отблеском, когда на них падал свет. Хороший цвет лица. Вроде бы всё».
«Очень полезно — действительно очень полезно. Наверное, сотни таких же, как она, гуляют по Хеймаркету прямо в эту минуту».
«Ну, я сделал всё, что мог».
«Вы же не хотите сказать, что она зарегистрировалась здесь под вымышленным именем и ей это сошло с рук?»
«Возможно, это и не было вымышленным именем. Люди с фамилией Смит встречаются. Их много. Они…»
«О, да, да, да. Их полно. Но эта мне кажется подозрительной. Горничная ещё здесь?»
«Да. Но…»
«Никаких „но“. Приведи её».
Кромвель был сыт по горло попытками выжать воду из камня.
«Эй!»
Мажордом в золотой тесьме окликнул проходящего мимо пажа.
«Поднимись по задней лестнице и приведи Марту со второго этажа. Скажи ей, чтобы она пришла ко мне».
«О.К.»
«И не говори мне „О.К.“. Поторопись».
«Окей».
Снаружи пика дошла до десятой лунки.
«Легкая поимка… а я промахнулся на волосок…»
«О, чертова неудача, старик…»
Марта, горничная, была приземистой девушкой средних лет с озабоченным видом, седыми, редкими волосами и терпеливым, преданным выражением смирения.
«Марта, это человек из Скотланд-Ярда. Хочет задать тебе пару вопросов. Это конфиденциально, и никому не рассказывай об этом за пределами этой комнаты…».
«Я и в голову не возьму, мистер Хейторнтуэйт».
Так вот как звали того заплетенного знатока. Ну и ну. Слишком уж милое имя.
Горничная смиренно стояла перед Кромвелем, сжимая пальцами полы фартука, с немного сдвинутой набок шапочкой и щеками, покрасневшими от волнения.
«Скажи ей, о ком мы говорим».
«Сержант спрашивает о подруге мистера Гроссмана. Ты знаешь, о ком речь, Марта, о мисс Смит».
«А, да».
Девушка покраснела при мысли о том, что происходило прямо у нее на глазах. Опыт, полученный в гостиничных номерах, судя по всему, не придал ей ни капли утончённости.
«Её звали Смит?» — спросил Кромвель.
«Именно под этим именем она зарегистрировалась».
«Я всё об этом знаю. Но не натыкались ли вы на какие-нибудь улики, что у неё было другое имя?»
«Я не думаю, что это было её настоящее имя, сэр, но она была очень осторожна. Никогда не оставляла ничего, на чём было бы её настоящее имя. Запирала сумки и туалетный чемоданчик и никогда не оставляла ни писем, ни чего-либо другого валяться где попало. Даже расчёски и вещи, на которых могли быть инициалы, были заперты».
«Понятно. И именно поэтому вы подумали, что её зовут не Смит. Но это могла быть просто обычная мера предосторожности. Некоторые люди такие, знаете ли».
«Да. Но она забыла об одной вещи. Однажды она оставила под подушкой носовой платок с инициалами. Инициалы не были «Смит»… То есть, там не было буквы «S».
«А что там было?»
Марта замялась.
Кромвель догадался, что произошло.
«Ладно, можешь возвращаться к своим делам», — сказал он швейцару. Вероятно, девочка будет говорить откровеннее без него.
Швейцар, казалось, был рад уйти и поспешно удалился. Слышалось, как он наверстывал упущенное, отдавая приказы пажам и мойщикам окон, которые в его отсутствие болтали, вися в воздухе на верхушках своих лестниц.
«На тринадцатом я промахнулся. Чертовски ужасный удар. Наверное, отвёл взгляд от мяча, не знаю…»
«Осторожность не бывает лишней, старина. Даже у лучших из нас…»
«Ну, Марта, ты сохранила платок?»
Девушка выглядела так, будто вот-вот расплачется. Она уже представляла себя в тюремной камере.
«Я… я… В тот день она уезжала, а я забыла…»
«Не переживай. Я тебя не виню. Наверное, такие вещи — это просто привилегия твоей профессии. Мне просто хочется знать: какие там были инициалы? Давай, пошли. Ты зря тратишь моё время».
«У меня в комнате лежит этот платок. Он был такой хороший, что я приберегла его на самый лучший случай. Думала, когда найду время, сниму эти инициалы и вышью свои. Но, похоже, времени так и не нашло».
«Тогда принеси его сюда».
Облегчённая, девушка поспешила прочь и вскоре вернулась с кусочком вышитого батиста.
«Вот он».
Инициалы были B.C.
«Спасибо, Марта. Прости. Мне придётся забрать это. Но вот полкроны, чтобы ты купила себе другой. Извини, что не могу дать тебе купоны!»
«Ничего страшного, сэр. Я ничего не хотела».
Девочка чуть ли не плакала от облегчения.
«И не рассказывайте мистеру Хейторнтуэйту про платок — здесь к этому очень придирчивы. Учитывая, на что стоит моя работа…»
«Не волнуйтесь, Марта, я не расскажу. Спасибо. На этом всё».
Наступило время обеда. Гости направлялись к столу, словно участники религиозной процессии, задерживаясь у двери столовой, стремясь показать, что они слишком вежливы, чтобы с нетерпением бросаться к еде. Старший официант приветливо кланялся им, впуская в зал, словно бургомистр, сдающий свой город завоевателям. Швейцар тоже вежливо пытался поймать взгляд и поздороваться с теми, кто оставлял хорошие чаевые при уходе.
«Всё в порядке?» — успел он сказать Кромвелю, приоткрыв угол рта.
«Всё в порядке», — ответил Кромвелл и, вспомнив о наказанном паже, ухмыльнулся, чем привел в замешательство человека в золотой тесьме.
Этот гольфист-хищник не собирался есть, пока не закончит свою партию.
«На семнадцатой лунке у меня получился прекрасный удар…»
Его челюсти щелкали, а выпученные глаза закатились от восторга. Его спутник с тревогой поглядывал на дверь столовой.
Швейцар открыл Кромвелю вращающуюся дверь и даже отдал честь…
Кромвелл был разочарован своими усилиями. Он надеялся вытянуть из персонала отеля историю, полную интриг, ревности, угроз и даже пары-тройки потасовок. Вместо этого он получил рассказ о почти комичном, тайном романе, вероятно, не имеющем никакого значения.
Но когда он позвонил Литтлджону и сообщил о результатах, инспектор не смог сдержать восторженного возгласа, что вызвало на печальном лице Кромвеля зимнюю улыбку, которая всегда свидетельствовала о том, что он доволен собой.
Поэтому, отложив трубку, он подошёл к бару и налил себе выпить.