Страница 17 из 57
«О, да. Казалось, всегда ладили. Иногда мне казалось, что мистер Смолл и миссис Доукс подшучивали над мистером Гроссманом. Я иногда замечала, как они за его спиной делали жесты и улыбались, словно наслаждаясь какой-то частной шуткой. Полагаю, они были ближе друг с другом, чем с мистером Гроссманом. Они живут вместе на территории и являются родственниками. Мистер Гроссман жил в другом месте».
«Да, так я и слышал. А теперь, что касается сундука. Не показалось ли вам в тот момент чем-то странным что-нибудь, связанное с покупкой?»
«Совершенно ничего, инспектор Литтлджон».
«Насколько я понимаю, ключ был у вас, и вы передали его суперинтенданту Гиллеспи. Ключ был только один?»
«Да, только один. Он был в замке, когда я купила сундук в магазине, и, подумав, что он может потеряться при транспортировке, я взяла его, когда расплачивалась за коробку, положила в сумочку, и там он и оставался, пока сундук не доставили сюда в тот ужасный день. Я использовала его, чтобы открыть сундук, и…»
Здесь она снова глубоко вдохнула пахучие соли, открыла рот, закрыла глаза и приподняла брови, пытаясь оправиться от испарений.
«Он всё время лежал у вас в сумочке — с того момента, как вы положили его туда в магазине, до того, как достали, когда ящик привезли с вокзала?»
«Конечно, инспектор. И поскольку мистер Гроссман заверил меня, что у них не было другого ключа, я ужасно переживала, гадая, как его тело оказалось в сундуке. Как его открыли, если у меня был единственный ключ? Я уверена, что заперла её, прежде чем вышла из магазина. Я даже потрясла крышку, чтобы убедиться».
«Да, это настоящая загадка. Но где-то должно быть простое объяснение. Мы должны его найти».
В комнату вошёл советник Бланкет, неся стакан своего драгоценного лекарства.
«Вот, Селина. И следи, чтобы на этот раз ты приняла его как положено. Столовая ложка каждые два часа, и больше никакого Тройта».
«Спасибо, мистер Бланкет».
«Не могли бы вы прогуляться по саду, сэр?» — предложил Литтлджон. «Мы как раз в разгаре важного обсуждения».
«О, если я здесь не нужен, я пойду. На спортивной площадке много дел. Скоро начнутся танцы».
«Пожалуйста, не сердитесь, мистер Бланкет», — взмолилась мисс Адлстроп, стараясь не показаться жестокой. «Я приму ваше лекарство и очень благодарна вам за вашу заботу».
Советник Бланкет оживился и улыбнулся.
«А когда закончишь со своим убийством, Селина, загляни на поле, если хочешь. Там играет оркестр. Приходи и потанцуй немного. Это отвлечёт тебя и поможет забыть о твоих ошибках в спиричуле…»
И, выпалив эту резкую фразу, советник Бланкет попрощался со своим другом, коротко кивнул Литтлджону и отправился пошатываться и прогуливаться по деревенской лужайке. Мисс Адлстроп покраснела и опустила глаза.
— Итак, мадам, не могли бы вы рассказать мне, что именно произошло, когда привезли сундук?
Мисс Адлстроп устремила взгляд в даль за окном, словно сивилла, готовящаяся к пророчеству.
«На самом деле всё очень просто. С ящиком приехали люди с вокзала. У меня было несколько друзей, и я хотела, чтобы все они увидели мою находку. Поэтому я попросила Билса, портье, принести ящик сюда. Он поставил его вот здесь…»
Мисс Адлстроп указала на то самое место на ковре, где он его поставил.
«…Я взяла ножницы и развязала обёртку…»
«По-моему, это была мешковина. Что-то вроде большого мешка, сшитого сверху…»
«Верно, инспектор. Вижу, вы в курсе всего».
«Вы разрезали шов сверху. Как он выглядел?»
«Помню, что заметила, как неаккуратно он был сделан. Черной хлопчатобумажной нитью вместо нормальной бечевки или чего-то подобного. Он мог легко порваться».
«Да. Миссис Доукс говорит, что закрепила его ковровой нитью и упаковочной иглой».
«Итак…»
Мисс Адлстроп осознала ужасную правду и снова прибегла к помощи нюхательной соли.
«Пожалуйста, продолжайте свой рассказ, мисс Адлстроп».
«Ну, мы сняли обёртку, и я взяла тряпку и слегка стёрла пыль снаружи».
«Ах!»
«Да. Мне так жаль. Инспектор Гиллеспи издал похожий звук, когда я ему об этом рассказала. Но я не знала, что там был… был… мистер Гроссман, и что отпечатки пальцев будут важны, понимаете ли. Мистер Гиллеспи был крайне раздражён, я помню. Ему с трудом удавалось говорить вежливо… И он был ещё более раздражён, чем обычно, на миссис Холлис и бедного Пуддифатта».
«А за что?»
«Ну, видите ли, когда мы открыли ящик и обнаружили… обнаружили… мистера Гроссмана, это был такой шок, что я совсем вышла из себя. Я ничего больше не помню в течение некоторого времени после… после… мистера Гроссмана… после…»
«Я понимаю».
«Они сразу же послали за Пуддифаттом, который пришел с мистером Хейлом. Бедный мистер Хейл тоже потерял сознание и с тех пор лежит в постели. Пуддифатт вытащил тело из ящика. Я не совсем понимаю, почему он это сделал, но мистер Гиллеспи пришёл в ярость. Говорят, он поднял руку, чтобы ударить бедного Пуддифатта, который сейчас настолько огорчён, что рассказал одному или двум жителям деревни, что подумывает покончить с собой».
«Боже мой!»
«Да. И пока констебль занимался мистером Гроссманом — бедный Пуддифатт всего лишь пытался привести его в чувство, хотя, по-моему, тело было уже совсем холодным, — пока он ухаживал за телом на коврике, миссис Холлис, моя уборщица, вошла и отполировала внутреннюю часть ящика кремом для мебели. Чтобы убрать запах смерти, как она сказала. Бедный мистер Гиллеспи почувствовал себя очень плохо, когда услышал об этом. Он ударил себя кулаком по макушке и ужасно ругался. Миссис Холлис сказала, что единственное, о чём она сожалеет, — это то, что она не работает на него, тогда бы она могла сразу подать заявление об увольнении и бросить его в беде…»
«Я могу понять чувства суперинтенданта Гиллеспи, мисс Адлестроп. Понимаете, миссис Холлис стёрла все отпечатки пальцев, которые могли быть в ящике. Не то чтобы они имели большое значение. Я сам не придаю большого значения подобным вещам. Но, пожалуйста, не упоминайте о моих пристрастиях за пределами этого кабинета…»
«Конечно, нет».
«Было ли что-нибудь в ящике, кроме тела?»
«Насколько я знаю, нет. И я уверена, что миссис Холлис рассказала бы мне, если бы что-то нашла, когда его чистила».
«Она сейчас здесь?»