Страница 14 из 57
Литтлджон удалился, твердо решив, что он уже пересидел своё в «Семи свистунах». Смолл и его племянница стояли, гневно глядя на него и пытаясь держаться непринуждённо, но выглядели при этом не слишком уютно…
Было уже время чаепития, но Литтлджон почувствовал, что хотел бы увидеть Хартсбери и некоторых из тех, кто был там, когда мистер Гроссман прибыл туда в своём импровизированном гробу. Он снова отправился в «Голову сарацина», где Гиллеспи приготовил для него комнату, пробежал через вращающуюся дверь, выпил послеобеденный чай и спокойно покурил, снова выбежал на улицу и сел на автобус до Хартсбери.
Констебль Пуддифатт, мисс Адлстроп и советник Бланкет были главными действующими лицами в Хартсбери, и Бланкет взял на себя руководство, когда полномочия и инициатива констебля иссякли.
Мистер Бланкет, как сообщил ему кондуктор автобуса, жил в бунгало на окраине деревни. Его было невозможно не заметить. Автобус проезжал мимо входа, и он покажет его Литтлджону. Старик Бланкет будет в отличном настроении, ведь вчера на выборах в совет он занял первое место.
Когда Литтлджон появился в Хартсбери, там царил шум, словно там проходило родео на Диком Западе. Он задался вопросом, в чём же дело. Выстрелы, ликование и стук копыт. У него не было времени выяснять, что происходит, и он свернул к бунгало, где жили советник Бланкет и его экономка.
Дома никого не было, но проходящий мимо разносчик хлеба сообщил инспектору, что мистер Бланкет отмечает свою недавнюю победу на выборах в сельский округ, выступая в качестве ведущего на деревенских спортивных соревнованиях. Он также предоставил булочки и кофе в знак благодарности за недавний триумф над местным «большевиком».
Следуя указаниям мальчика, который, чтобы показать своё раздражение тем, что ему приходилось работать, пока все остальные развлекались на лугу, презрительно бросал хлебные буханки грязными руками и даже уронил несколько в ближайший ров, а потом вытащил их в ужасном состоянии, Литтлджон прибыл на место веселья.
Большое поле было переполнено мужчинами, женщинами и детьми. Женщины были одеты в свои лучшие и самые нарядные одежды, в то время как мужчины носили траурные шляпы, костюмы и сапоги, которые сельские жители так любят надевать по случаю общественных празднеств. На мгновение воцарилась тишина, так как участники собирались начать два забега.
Советник Бланкет отвечал за одну из беговых дорожек; преподобный Меллодев Грайпер, магистр искусств (Оксфорд), викарий, — за другую. Проводились соревнования всех видов: от забега на двадцать ярдов для младенцев и грудных детей до забега «яйцо и ложка» на сто двадцать ярдов для ветеранов.
Мистер Грайпер давал старт малышам, участникам бега в мешках, открытых соревнований для мужчин и женщин старше сорока лет, а также юношам в беге на трех ногах.
Мистер Бланкет взял на себя остальное. Он издевался над юношами и старшеклассниками и ставил им дополнительные препятствия. Он чуть ли не дал пощечину подросткам. Он грубо подшучивал над женщинами старше сорока лет (в забегах с яйцом на ложке, в «продевании нитки в иголку» и в «подрезании шляпы»), а особый интерес проявлял к девушкам старше пятнадцати лет (бег на 100 ярдов), которых он с любовью расставлял по своим местам, а затем, поскольку многие из них были одеты в шорты, надевал очки, чтобы лучше видеть, не жульничают ли они.
Мистер Бланкет, конечно же, дал старт выстрелом из пистолета.
«На старт! Внимание!!» БАХ.
Раздался шум шагов, крики поддержки, стоны, а затем ещё один выстрел. Последний был связан с патентом мистера Альфреда Адлестропа, который запускал своего рода гранату, когда победитель пересекал финишную ленту.
Викарий, человек мирный, давал старт своим отрядам с помощью носового платка.
«Раз. Два. Три. Старт!»
У мистера Грайпера был голос, похожий на звук гобоя, и он сломался, когда он произнес последнее слово.
«Нет! Нет! Нет! Вернитесь. Я не сказал „Вперед“…»
«Раз. Два. Три. ВПЕРЕД…!»
Шум был не таким отчётливым, как на чётких соревнованиях мистера Бланкета.
Шуршание, стук — так двигались мешок и бегуны на трех ногах. Затем — БАХ! — и ещё одна из «свистящих бомб» дяди Альфреда взлетела в дым.
Дядя Альфред находился на другом конце трассы, бегая между двумя финишными лентами, настраивая свои адские устройства и танцуя, как дикий индеец на тропе войны, когда они взрывались. Для некоторых младших бегунов эта бомбардировка оказалась слишком сильной: они либо останавливались на полпути и начинали кричать, либо, прямо перед тем как коснуться ленты, в ужасе перед грядущим салютом разворачивались на каблуках и бежали обратно к мистеру Бланкету, который размахивал своим пистолетом, или к викарию, который кричал слова поддержки — беспристрастно, конечно, — то одному, то другому из борющейся толпы, которую он отправлял на старт с криком «Раз, два, три — вперед!».
«Раз. Два. Три. Старт…! Молодец, молодец, Этель. Давай, Алиса. Ой, какая жалость, Берта. Вперёд, вперёд, ты лидируешь. Ооооо», — восклицал он, стараясь подбадривать всех без исключения. Порой казалось, будто его кто-то убивает, а его гримасы наводили на мысль, что ему, наверное, кто-то засунул осиное гнездо в штаны.
Мистер Бланкет с его револьвером и мистер Грайпер, оравший во всю глотку, выглядели как два главных героя старинной мелодрамы.
Казалось, никто не обращал внимания на Литтлджона и его убийство. Он счел неразумным беспокоить советника, пока тот не отстрелял всех участников, поэтому сидел, куря и греясь на солнышке на скамейке, вплоть до перерыва на обед. Это было очень приятно. Солнце припекало, пейзаж успокаивал, а в воздухе витала атмосфера доброжелательности и веселья. Литтлджон надвинул шляпу на глаза и расслабился.
Наконец отборочные забеги закончились. Мистер Бланкет, все еще с пистолетом в руке и в нелепом котелке на голове, подбадривал молодых дам, рассказывая им, как победить в следующий раз, и по-прежнему не снимая очков. Викарий, дрожащий от волнения и изнеможения, поздравлял победительниц, желая всем удачи без страха и пристрастия, и сочувствовал проигравшим с каким-то святым восторгом. Забеги ради Царства Небесного!
Дядя Альфред сидел среди своих детонаторов и улыбался, как младенец, только что заметивший бутылочку.
Все забеги закончились. Финалы должны были состояться на следующий день, с ещё большим количеством булочек и имбирного лимонада от успешного члена совета.