Страница 10 из 57
Глава 4 ПРОПАВШИЙ КЛЮЧ
Роковой сундук находился в запертой комнате в здании суда коронера, и после дознания Гиллеспи отвел Литтлджона посмотреть на него.
Это был всего лишь обычный сундук. Ему было около двухсот лет, и он был достаточно велик, чтобы с лёгкостью вместить тело небольшого человека. Он был украшен резьбой в виде нормандских арок и орнаментом из наверший.
И вот произошла забавная вещь. У сундука был только один ключ. И он находился у мисс Адлстроп с тех пор, как она его купила. Она заплатила за сундук в магазине, заперла его, как будто он принадлежал ей, и унесла ключ.
— Но ведь наверняка существует множество ключей, подходящих к такому замку, — сказал Литтлджон, присев на пятки и осматривая замочную скважину, обрамленную коваными витыми узорами. Он также приподнял крышку и потыкал в механизм своим перочинным ножом.
Гиллеспи печально покачал головой. Он с грустью пожал плечами, и его длинное, мрачное лицо стало ещё более скорбным.
— Можете попробовать, сэр, — почти стонал он. — Вчера я провёл более двух часов с лучшим слесарем в городе, перебирая ключи. Ни один не подошёл. Конечно, для опытного слесаря это мелочь, если вы понимаете, о чём я. Но это не игрушечный замок, могу вас заверить. Тот, кто его изготовил, хотел, чтобы в этот сундук мог попасть только законный владелец. И я потрудился расспросить семью о ключах. За всё время, пока сундук принадлежал мистеру Кервену, существовал только один ключ…»
«Вижу, никаких следов взлома или подделки…»
«Нет. Ни единого следа. И это не могла быть мисс Адлстроп. Ключ у неё был в сумочке, которую она взяла с собой к викарию, где играла в вист всё время, пока совершалось преступление. Мы проверили это до мельчайших подробностей».
Литтлджон на время оставил этот вопрос в покое. Гиллеспи, похоже, был склонен поверить, что Гроссман открыл сундук с помощью фокуса! Своего рода убийство в стиле Гарри Гудини!
Гиллеспи предложил еще раз съездить на вокзал, просто чтобы показать Литтлджону, как все обстоит на самом деле. Инспектор вздохнул с облегчением, ведь он предпочитал осматривать место происшествия лично, а не следовать по чужим следам, опираясь на официальный отчет.
Вокзал Фетлинг довольно большой и приобретает определенное значение в летний сезон из-за большого потока отдыхающих, приезжающих и уезжающих. Мистер Генри Фладд, начальник станции, был — или, по крайней мере, мнил себя — очень важной персоной. Он считал себя достойным гораздо более высокой должности и давно ждал того момента, когда сможет сменить свою козырьковую шляпу-блинчик на высокую блестящую шляпу настоящего станционного чиновника. А тут он все еще находился в Фетлинге, и до пенсии оставалось всего три года. Это было чертовски обидно. Он сказал об этом своей жене, и она с ним согласилась. Если бы только лорд Тротвуд, председатель компании, ездил на поезде, а не гонял везде на «Роллс-Ройсе», он бы чаще сталкивался с мистером Фладдом, осознал бы его ценность и сразу же повысил бы его до уровня цилиндра…
Мистер Фладд занимал кабинет, почти похожий на маяк, на станции Фетлинг. Он был построен над буфетом, и к нему вела железная лестница с первой платформы. Там сидел мистер Фладд, наблюдая, как прибывают поезда, а затем как все они уходят, посылая курьера вниз по железной лестнице и упрекая его за нерадивость, когда тот возвращался. Он всегда сам спускался, чтобы проводить поезда в Лондон, Манчестер, Бристоль и Бирмингем. По правде говоря, любой проходящий поезд он считал достойным своего внимания…
Да, сказал он своим гостям, в ночь убийства он сам успел на поезд в 19:45, уходящий в Лондон.
Мистер Фладд проводил беседу, сидя за простым деревянным столом в кресле из гнутого дерева. Он был высоким, полным и лысым. Но в компенсацию за отсутствие волос на макушке природа наделила его великолепной рыжей бородой. Она словно пылающая занавеска свисала над его воротником и галстуком. В молодости мистер Фладд увлекался живописью. Стены его дома в центре города были почти от пола до потолка увешаны пейзажами и натюрмортами, подписанными «FLUDD» в правом нижнем углу, и его борода была единственным остатком его ранней богемной жизни. Миссис Фладд вышла за него замуж именно из-за этого. Должно быть, в той рыжей бороде было что-то афродизиаческое, потому что с тех пор она и слышать не хотела о том, чтобы он её сбрил. Или, возможно, она напоминала ей о более беззаботных днях, когда Фладд был просто Фладдом, а не напыщенным украшением для цилиндра.
Литтлджон не мог отвести взгляд от бороды. Он вспомнил свои дни патрулирования, когда пожилые бородатые джентльмены умоляли его помочь разогнать толпы мальчишек, которые весело крича следовали за ними по пятам. Вот такой, который привёл бы их в восторг. «Бобр!» — чуть ли не воскликнул Литтлджон сам.
— Да, я сам провожал поезд, — проревел мистер Фладд, обращаясь к двум офицерам, которые сидели, сжимаясь от неудобства на хлипких деревянных стульях, словно шпионы на допросе. — Я поговорил с мистером Гроссманом. Он сказал, что собирается посетить аукцион антиквариата, уезжая на поезде в 19:45, ехать всю ночь и вернуться поздно следующим днем.
На стенах висело несколько индикаторов, которые часто напоминали о своём присутствии звоном маленьких колокольчиков и дрожанием стрелок. Каждый раз, когда звенел колокольчик, мистер Фладд поворачивался, смотрел на соответствующий циферблат, бросал на него презрительный взгляд и возвращался к своей работе. На столе лежали желтоватые бланки, грязные папки и большие книги с загнутыми углами, а на полу — стопки корреспонденции.
«Мистер Гроссман казался в порядке… Я имею в виду, в хорошем настроении?» — спросил Литтлджон.
«Без сомнения; без сомнения», — прогремел начальник станции и погладил бороду.
«А теперь насчёт ящика — дубового сундука. Он уехал пассажирским поездом?»
«Да. Не то, с чем я привык иметь дело. Я оставляю это подчинённым. Но ввиду возникших неприятностей я потребовал полного отчёта. Сундук уехал на пассажирском поезде, тщательно завернутый в обычные упаковочные материалы и с надписью „Осторожно…“»
«Что, наверное, заставило людей, которые с ним обращались, швырять его чуть больше, чем обычно», — злобно хихикнул Гиллеспи. Он не любил мистера Фладда и не смог удержаться от небольшой язвительной шутки.
«Прошу прощения», — громогласно проворчал бобр. Его борода словно запылала, а красные, перенапряженные глаза сверкнули.
«Сундук ехал в том же поезде, что и мистер Гроссман?» — поспешно спросил Литтлджон.
«Да».
«В багажном вагоне?»