Развод. Пошла прочь!

Глава 52

После мероприятия мы с Романом едем домой молча. Не потому что неловко. Просто вечер был длинный, люди — шумные, и нам обоим хочется тишины. Он ведет машину спокойно, одной рукой держит руль, второй иногда касается моей коленки, будто проверяет, здесь ли я.

Я смотрю в окно на ночной город и вдруг понимаю: мне и правда больше неинтересно следить за падением Андрея. Неинтересно собирать новости. Неинтересно слышать, с кем он теперь, где живет, как выглядит. Слишком много жизни впереди, чтобы тратить ее на эхо прошлого.

Дома мы поднимаемся в спальню почти сразу. Я снимаю платье, смываю макияж, надеваю мягкую футболку и выхожу к нему в ванную, еще влажная после душа. Он стоит у зеркала, закатывая рукава рубашки, и выглядит так по-домашнему, так естественно в моем пространстве, что у меня внутри снова шевелится та самая тихая мысль про семью.

Не как картинка. Как желание длительности.

— Что? — спрашивает он, поймав мой взгляд в зеркале.

— Ничего.

— Врешь.

Я улыбаюсь.

— Думаю, что ты слишком красиво вписался в мою жизнь.

Он поворачивается ко мне полностью.

— А это плохо?

— Опасно.

— Почему?

Я пожимаю плечами, подхожу ближе.

— Потому что чем больше хорошего, тем страшнее это потерять.

Он берет меня за талию, притягивает к себе.

— Тогда не будем жить как люди, которые заранее репетируют потерю.

Я смотрю ему в глаза. Господи, как это просто в его устах. И как трудно этому учиться.

— А если я не умею иначе? — тихо спрашиваю я.

Он касается лбом моего лба.

— Тогда будем учиться вдвоем.

Этой ночью мы долго не спим. Говорим. О всяком.

О детстве. О том, как он в двенадцать лет сломал руку, пытаясь перепрыгнуть через забор за яблоками. О том, как я в семь лет решила, что стану архитектором, а потом передумала, когда поняла, сколько там математики. О его маме, которая до сих пор звонит ему с вопросом, ел ли он суп. О моем папе, который проверяет крепежи, как будто от них зависит судьба страны.

И постепенно разговор все равно приходит туда, куда уже давно стучится.

К детям.

— Я не хочу делать из этого проект, — говорю я, лежа у него на плече. — Типа “нам надо обсудить стратегию семьи”. Но я хочу, чтобы ты знал: это для меня важно. Не срочно, не завтра, не под давлением возраста. Просто важно.

Роман долго молчит. Потом отвечает очень спокойно:

— Для меня тоже.

Я поднимаю голову.

— Правда?

— Да. Я не хочу ребенка как галочку. Не хочу “пора”. Но если однажды у нас будет малыш, которого мы оба действительно захотим, мне кажется, это будет очень правильно.

Слово “у нас” входит в меня так глубоко и нежно, что становится трудно дышать. У нас. Не как обещание. Как возможность. И я вдруг впервые за много лет не боюсь ее до конца.