Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 49 из 79

Глава 44

В субботу я еду на кладбище к дедушке. Не знаю почему именно сейчас. Наверное, потому что мне нужно поговорить с кем-то, кто уже не перебьет и не даст совет, но рядом с кем я всегда чувствовала какую-то корневую честность.

На кладбище тихо, сухо, воздух пахнет листьями и камнем. Я стою у плиты с его именем и впервые за долгое время говорю вслух то, что так долго носила внутри.

— Дед, я выбралась.

Звучит глупо. И очень правильно.

Я рассказываю ему все. Коротко. Как умею. Про дом. Про развод. Про месть. Про то, как мне было стыдно и больно. Про Романа. Про то, что я до сих пор иногда боюсь верить в спокойное. А потом вдруг вспоминаю, как дед в детстве однажды сказал мне, когда я ревела из-за сломанной куклы:

“Если вещь сломалась от легкого удара — может, она и не была такой уж крепкой. Но ты-то крепкая. Ты починишься”.

Я тогда обиделась, потому что куклу жалко, а не философия нужна. А сейчас стою и понимаю: он был прав. Я починилась. Не сразу. Не красиво. Но починилась.

Когда возвращаюсь домой, внутри удивительное спокойствие. Не эйфория. Не облегчение даже. Как будто какой-то внутренний суд наконец вынес решение и закрыл дело.

Вечером приезжает Роман. Я открываю ему дверь и, не сказав ни слова, сама тянусь целоваться первая. Он замирает на секунду — от неожиданности, наверное. Потом обнимает меня крепче.

— Это за что? — спрашивает с улыбкой.

— За то, что ты есть.

И в этот момент понимаю: я больше не просто иду в новую жизнь. Я уже в ней.