Развод. Пошла прочь!

Глава 45

Через неделю Андрей делает последнюю попытку. Не прийти. Не написать. Он просит о встрече через Юлию Борисовну — юриста. Формально. Повод: “обсуждение добровольного урегулирования некоторых финансовых вопросов без дальнейшего судебного спора”.

Когда я читаю это, внутри поднимается ироничная волна. Значит, либо он понял, что мог слишком много наговорить, либо сам испугался, либо где-то что-то уже всплыло и теперь он хочет сыграть в цивилизованного человека, чтобы не дотягивать до официального разбирательства.

Мы встречаемся в офисе у юриста. На этот раз все еще более холодно, чем раньше. Андрей сидит напротив, собранный, в дорогом пиджаке, но взгляд другой — уже без прежнего самодовольства. В нем усталость и какая-то выжженная обреченность.

Юлия Борисовна говорит четко. По делу. Выясняется, что Андрей действительно готов компенсировать мне часть суммы “в рамках морального урегулирования имущественных претензий”, не доводя до дальнейших разбирательств.

Какая осторожная формулировка. Я слушаю. Смотрю на него. И понимаю: он боится. Не меня. Последствий. Бумаги. Судебного света. Вопросов, на которые придется отвечать уже не бывшей жене на крыльце, а документам. И вот тут впервые за долгое время я чувствую не триумф, а глубокую, почти физическую усталость от него.

— Почему? — спрашиваю я прямо.

Юлия Борисовна поднимает глаза от бумаг. Андрей — тоже.

— В каком смысле? — говорит он.

— Почему ты не можешь просто признать, что пытался подстраховаться за мой счет? Не формулировками, не “урегулированием”, не красивыми словами. Просто назвать вещь своим именем.

Он долго смотрит на меня. Потом очень тихо отвечает:

— Потому что тогда придется признать, что я действительно был хуже, чем сам о себе думал.

В кабинете становится тихо. И это, пожалуй, впервые действительно честная фраза от него. Не поздняя, не полезная, не искупающая. Но честная.

Я опускаю взгляд на бумаги. Юридически мне выгоднее принять компенсацию и не тратить месяцы, а то и годы на дальнейшую мутную войну. Эмоционально — мне уже почти все равно. Почти.

— Хорошо, — говорю я. — Я подпишу. Но не ради мира между нами. А ради того, чтобы между нами больше ничего не осталось.

Он кивает. И, кажется, именно эта фраза бьет его сильнее денег.

После подписания Андрей неожиданно просит одну минуту наедине. Юлия Борисовна смотрит на меня. Я думаю секунду и киваю. Она выходит. Мы остаемся вдвоем. Последний раз, надеюсь.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я.

Он сидит напротив, вертит в руках ручку, потом откладывает ее и поднимает на меня взгляд.

— Я хотел сказать… ты была лучшим, что было в моей жизни. И я это понял слишком поздно.

Я слушаю спокойно. Раньше от этой фразы меня бы, возможно, разорвало. Сейчас — нет. Потому что лучшее можно было не разрушать.

— Спасибо, — отвечаю ровно. — Но это уже не моя проблема.

Он смотрит на меня, и в его глазах что-то окончательно тухнет. Не любовь. Надежда.

Я встаю.

— Прощай, Андрей.

И выхожу первой.