Страница 32 из 79
Глава 27
В субботу мы с Романом едем на рынок за растениями. Эта идея возникает почти случайно. Я жалуюсь через забор, что хочу обновить часть клумб у террасы, но боюсь, что одна не дотащу все горшки и мешки с землей. Он, не моргнув, говорит:
— Тогда поехали вместе. У меня багажник большой и спина пока еще не убитая.
Мы выезжаем утром. Эклер остается дома — Роман говорит, что в прошлый раз пес украл у продавщицы пучок укропа и теперь им туда лучше без него.
Дорога недолгая, но удивительно уютная. В машине пахнет чем-то древесным и чистым, играет негромкая музыка, и Роман не пытается развлекать меня каждую секунду. Мы то говорим, то молчим, и в этом ритме нет ни капли неловкости.
На рынке я превращаюсь в женщину, у которой, оказывается, все еще есть страсть к саду. Лаванда. Пионы. Плетистая роза. Новый куст гортензии. Травы в ящиках. Я перебираю листья, трогаю землю, спорю с продавцом насчет сорта шалфея, и Роман смотрит на меня с такой странной, теплой улыбкой, что я в какой-то момент спрашиваю:
— Что?
— Ты очень живая здесь.
От его слов у меня внутри что-то мягко дрожит. Потому что “живая” — это, пожалуй, лучший комплимент, который я могла сейчас получить.
Мы грузим покупки в машину, и, когда я пытаюсь поднять слишком тяжелый мешок с землей, Роман просто забирает его у меня из рук.
— Даже не спорь.
— Я и не собиралась.
Он приподнимает бровь.
— Правда?
— Ну… не в этот раз.
Он улыбается.
Обратно мы едем уже чуть ближе. Не физически. Внутренне. Как будто после рынка, земли, листьев, солнца и общего багажника с моими будущими клумбами между нами возникает еще одна нитка — бытовая, теплая, настоящая.
У дома мы разгружаем все вместе. Земля сыплется на дорожку, руки пачкаются, солнце жжет плечи. И в какой-то момент я стою у террасы, держу в руках горшок с лавандой, смотрю на Романа, который сгибается над мешком земли, и вдруг думаю: Боже, как давно мне не было просто хорошо рядом с мужчиной. Не тревожно. Не выматывающе. Не на разрыв. А просто хорошо. И от этой мысли становится почти страшно. Потому что хорошее теперь хочется беречь сильнее, чем раньше.