Развод. Пошла прочь!

Глава 20

Утро в доме оказывается удивительно мягким. Я просыпаюсь от света — не от будильника, не от звонков, не от чужого движения рядом. Просто солнечный луч медленно ползет по стене спальни и ложится мне на лицо. Несколько секунд я лежу и не понимаю, где я. Потом вспоминаю. И улыбаюсь.

На полу жестко, шея слегка затекла, плед сбился в комок, но мне все равно. Потому что первое чувство, которое приходит вместе с пробуждением — спокойствие. Не счастье еще. Но спокойствие.

Я встаю, иду босиком по прохладному полу в ванную, открываю воду и долго смотрю в зеркало. Лицо сонное, волосы в беспорядке, под глазами тени. Но взгляд другой. Не затравленный. Не потерянный. Собранный.

Я умываюсь, надеваю джинсы и футболку, спускаюсь вниз и выхожу на крыльцо с кружкой растворимого кофе, который нашла в коробке с хозяйственными мелочами.

Сад встречает меня запахом влажной травы и утреннего солнца. На дорожке лежат розовые лепестки — ветер ночью потрепал куст у калитки. Лаванда у дорожки разрослась почти дико. Смородина в углу сада требует обрезки. Терраса слегка запылена.

Сразу понимаю фронт работ. И странное дело — это не давит. Это радует. Потому что работа в доме — это жизнь. Движение. Быт, который принадлежит мне, а не служит чьему-то комфорту.

Я сижу на верхней ступеньке и пью кофе маленькими глотками, когда слышу мужской голос:

— Доброе утро.

Я поднимаю голову. У соседнего участка, у забора, стоит мужчина. Высокий, широкоплечий, в темной футболке и спортивных штанах. Волосы русые, чуть растрепанные, лицо открытое, с легкой щетиной. В руке — поводок, на другом конце которого сидит огромный палевый пес и смотрит на меня с тем достоинством, которое обычно бывает только у старых профессоров и очень сытых лабрадоров.

Сосед. Тот самый, которого я однажды видела мельком, когда уезжала из дома в день выселения. Тогда мне было не до него. Потом, кажется, я пару раз замечала его машину, но пересечься не успели.

— Доброе, — отвечаю я.

Он чуть кивает на дом.

— Значит, вы… то есть ты теперь здесь живешь?

Я на секунду удивляюсь этому мягкому переходу на “ты”, но не раздражаюсь.

— Да. Теперь — да.

Он улыбается. Без липкости. Без оценивающей наглости. Просто по-человечески.

— Я Роман. Из соседнего дома. Мы так и не познакомились нормально.

Пес в это время решает, что знакомиться нужно активнее, и тянет хозяина к калитке. Роман слегка дергает поводок.

— А это Эклер.

Я смотрю на пса.

— Серьезно? Эклер?

— Когда был щенком, выглядел как слишком пухлая выпечка.

Я смеюсь. И это происходит так естественно, что я даже сама удивляюсь. Смех не вымученный, не защитный — обычный.

— Лера, — представляюсь я.

— Очень приятно, Лера.

Эклер, видимо, считает церемонию неполной и начинает вилять хвостом так, что бьет им по забору.

— Кажется, ты ему понравилась, — говорит Роман.

— Это взаимно.

Несколько секунд мы молчим. Утро светлое, простое, теплое. И в этой простоте есть что-то неожиданно ценное. После недель хаоса, унижения, бумажной войны и злых разговоров этот короткий соседский обмен выглядит почти подарком.

— Если что-то понадобится, — говорит Роман, — инструмент, помощь по дому, просто лестница, генератор, топор, что угодно, свисти. Я тут обычно с утра до вечера.

— Спасибо.

Он чуть улыбается.

— И еще. Если вдруг кто-то из прошлых жильцов будет тебя доставать — тоже свисти.

Я смотрю на него чуть внимательнее.

— С чего ты решил, что меня будут доставать?

Роман пожимает плечом.

— Интуиция. И поселок маленький. Тут слухи бегают быстрее интернета.

Ну конечно. Я чувствую легкий румянец.

— Поняла.

— Не смущайся. Мне не нужны детали. Просто… — он на секунду задумывается, — …дом иногда приходится защищать не от взломщиков, а от людей, которые считают, что имеют в нем право еще побыть.

Странно, но эти слова попадают точно. Слишком точно. Я медленно киваю.

— Запомню.

Роман чуть тянет поводок, потому что Эклер уже решил, что вполне может прорваться ко мне через изгородь.

— Ладно, мы пойдем. Еще увидимся, соседка.

— Увидимся.

Он уходит по дорожке, пес важно семенит рядом, а я еще долго смотрю им вслед. Не потому, что мужчина красивый. Хотя да, красивый. Не потому, что мне вдруг срочно нужна новая история. Совсем нет. Просто в его голосе, в его спокойствии, в отсутствии липкой попытки очаровать было что-то такое… нормальное. Живое. Без игры. И после всего, что я прожила, эта нормальность кажется почти роскошью.

Я возвращаюсь в дом и впервые за очень долгое время ловлю себя на мысли не о прошлом, а о настоящем. О том, что мне купить сегодня. Какую краску выбрать. Где заказать стол. И почему у соседа собаку зовут Эклер. Жизнь, кажется, действительно умеет продолжаться.